И похвала
князю нашему Владимиру, которым мы крещены были. И молитва к Богу от всей земли
нашей... “. В этом религиозном ключе написана
вся проповедь. Она направлена на восхваление христианства и продвижение его “божественных
ценностей” в русский народ под знаменем подлинной истины и абсолютной правды.
Это не
философия реального мира. Она имеет непосредственное отношение к мифам и фантазиям
человеческого сознания, но не к его
разуму и материальному опыту. Здесь разум спит, но вера буйствует и торжествует.
Здесь вы не найдете попыток просветить человеческий ум и объяснить ему
подлинную природу существования мира и самого человека (он не природная, а “божья тварь”, “раб божий”). Слишком мало было еще практических и
теоретических знаний у русских людей того времени. Но зато было слишком много
невежества, суеверий, предрассудков и заблуждений. А там, где нет знаний, их место всегда
занимает мифология, мистика и религиозная вера. Невежество, мифы и
религия обычно быстрее и крепче сплачивают людей, чем знания, истина и правда (ведь чтобы
знать и уметь надо много трудиться не только руками, но и головой).
На
тот исторический период христианство оказало на русский народ, раздробленный, разобщенный
по родам, племенам и местным языческим верованиям, а также по удельным княжествам,
благотворное действие. Единая вера в единого Бога (единая Святая Троица) при едином верховном правителе позволила объединить многочисленные,
территориально рассредоточенные славянские племена в сильное, управляемое верховной
властью великого князя, а позже царя и императора, Русское государство. Через
византийское православие Русь получила возможность приобщиться к древней
культуре, языку, знаниям и материальным достижениям Византийской империи,
возникшей в конце IV
века при разделе Римской империи на Западную во главе с Римом, и на Восточную
во главе с Константинополем.
К другим видным философам-богословам
данного периода относят еще епископа, проповедника, автор притч, поучений,
посланий и молитв Кирилла Туровского (1130-1183;
в притче о грехопадении человеческой души и тела сравнивает их со слепцом и хромцом, которые, нарушив
божественную заповедь не вкушать запретного плода с Древа познания Добра и Зла, росшего в Эдемском саду,
совместно согрешили и за это были наказаны Богом), а также церковного
деятеля, идеолога мистико-аскетического монашества (отшельничество - “скитская
жизнь”), противника “церковного стяжательства” (церковное и монастырское землевладение и
накопление церковных богатств) Нила Сорского (1433-1508) и богослова, основателя и игумена Иосифо-Волоколамского
монастыря, главы “иосифлян” (выступали за
сильную Церковь, ее право на участие в делах государства, владение землей,
крестьянами для ее обработки и накопления церковных богатств, а также боролись
с “нестяжателями” и новгородско-московской
ересью “жидовствующих”, которые ставили Ветхий завет выше Нового завета и
отрицали ряд норм христианства) Иосифа Волоцкого (1439-1515) [8].
Особо следует выделить филолога-богослова,
публициста-полемиста, критика ересей и вероисповеданий, отличных от чистого православия,
сторонника гармонии отношений светских и церковных властей, а также соблюдения
социальной, “богоугодной“ справедливости, противника церковного стяжательства Максима
Грека (1475-1556; был осужден за
свои вольные взгляды на русских церковных соборах в 1525 и 1531 гг. ). Он
прибыл в Москву в 1518 г.
из Афона по приглашению великого князя владимирского и московского Василия
III Ивановича (1479-1533 ;
сын великого князя московского Ивана III Великого) для перевода церковных книг. Философ принес с собой
европейские гуманистические идеи Возрождения, защищавшие право человека на
свободу воли и всестороннее развитие личности. Он не боялся обличать властные злоупотребления
князей и церковных иерархов, и его взгляды постоянно вызывали бобщественные
споры. Будучи по натуре духовным просветителем и признавая важность светского
образования, философ считал, что вера должна быть не слепой, бездумной, а
осознанной, подкрепленной светскими, рациональными знаниями (он, сын своего времени, не подозревал, что
именно рациональное, научное знание способно посеять сомнения в вере и разрушить
все религиозные фантазии и догмы).
Проиллюстрируем кратко “философские” взгляды Максима
Грека на примере его нравоучительного трактата “Беседа души с умом”,
написанного в византийской диалоговой традиции (душа задает вопросы, а ум наставляет ее на праведный путь), в
котором исследуются причина греховности человека. Ум рассуждает о роли Бога в
жизни человека и мироздания: “Творец наш, душа, прост, и
нисколько не причастен никакому злу и лукавству. Это – одна благость, одна
премудрость и правда; Он милосерд,
щедр, весь свят и праведен; от Него изобильно источается всякая святыня, всякая
благость и всякие духовные дары. Желая возвести в это совершенство и
созданного Им изначала по Своему божественному образу [человека], Он,
преблагий, дал ему божественную
заповедь, которую если бы он до конца сохранил без вреда, то был бы воистину
блажен... ”. Все проблемы человека Грек объяснял его недостаточно
твердой верой в Бога. Философ призывал людей предпочесть вечные, загробные, небесные,
божественные блага тленным земным трудам и радостям. Такова “философия” Грека, истоки
которой находятся по существу не в Библии, а в языческих цивилизациях Древнего
Востока, где жрецы требовали от своих народов также безоговорочной веры в мических
богов – создателей мира и людей [4].