–
Ну что ты мне скажешь, Анна Семёновна? Чем порадуешь? – спросил он, присаживаясь
возле стола, где сидела патологоанатом.
–
Ничем не порадую, Сашенька. Криминал.
Лаврухин
матюгнулся.
–
Душа моя, ты не могла ошибиться? – проникновенно спросил полковник.
–
Я уж тридцать лет, как не ошибаюсь. Так что дерзай, Александр Анатольевич, –
она протянула ему бумаги. – Смерть наступила в период от девятнадцати до
двадцати часов. Учитывая то, что яд был в капсуле, добавим двадцать-тридцать
минут. Получается, яд она приняла где-то от восемнадцати тридцати до
девятнадцати часов.
Лаврухин
взял документ, поднялся и, ссутулившись, вышел. Он вернулся в кабинет, пробежал
глазами отчёт судмедэксперта. Всё совпадало с протоколом с места преступления.
Женщина была найдена прохожими, которые вызвали скорую помощь, медики позвонили
полицию. Женщина лежала головой на асфальте, ноги потерпевшей находились в
машине. Видимо в момент приступа женщина хотела выйти, но не успела. Кожные
покровы светло-розового цвета, глаза открыты, зрачки расширены. Возле головы
трупа рвотные массы. Смерть наступила мгновенно от нехватки кислорода. Более
глубокая экспертиза и анализы подтвердили слова медиков. Отравление цианидом. В
единственной капсуле, оставшейся во флаконе, тоже содержится цианид. Судя по
этикетке на бутылочке, там был комбинированный препарат для улучшения мозгового
кровотока. Экспертиза показала, в капсулах было лекарство, которое заменили на
цианид калия. Сделать это мог любой человек. Снятые отпечатки пальцев ничего не
дали. На сумочке отпечатки Ольги и ещё двух женщин. Кто? На флаконе несколько
разных смазанных, поверх которых отпечатки пальцев Ольги. Такое впечатление, будто
флакон побывал во многих руках. Но это тоже ни о чём не говорит.