Где дети? Она же не развелась и обе дочери
юридически считаются детьми Юры. Как она будет смотреть в глаза отцу Черномора?
А Наташка? Что с ней? Нужны ли эти встречи? Ольга сомневалась, но хотела
увидеть своих взрослых дочерей. Особенно дочь Черномора. Как преступника тянет
на место преступления, так Ольгу звал Питер. Женщина цеплялась за любую
возможность, встретиться с детьми, с людьми из прошлой жизни. Ну не может же
быть так, чтобы её вычеркнули из жизни, выбросили, как использованную салфетку.
Так не бывает.
«Бывает, – твердил внутренний голос. – Тебя не бросили бы в
больнице. А в Мюнхене ты оказалась, как никому не нужное тело. И если бы у тебя
не было шансов, если бы твой Рональд не пытался внедрить свои разработки,
которые успешно прошли, ты бы умерла в больнице Питере. О тебе никто не вспомнил
бы и не похоронил. Ты убила Черномора. И неважно, кто начал. Ты нажала на курок»,
– Ольга гнала
эти мысли.
После аварии она попала в клинику в
Мюнхене. Доктор Рональд не отходил от неё, учил её жить снова, сидеть, ходить,
есть, пить, говорить, он всем сердцем участвовал в её выздоровлении. женщина не
помнила своей прежней жизни, доктор ей нравился, он сказал, что в России её
никто не ждёт. Женщина осталась в Германии и вышла за доктора замуж.
Жили они тихо и счастливо. Когда к Ольге
вернулась память, в первую очередь она вспомнила о дочерях. Она попросила Эрика
найти её детей. Вернувшаяся память требовала визуального подкрепления. Муж
поехал вместе с ней в Питер.
Рональд сказал об отъезде Мартину, тот отговаривал их от поездки. Уве,
юрист, который вёл дела семьи, беспомощно разводил руками:
– Что вы скажете своим дочерям? Может быть, оставить всё, как есть? Зачем
Эрику искать тех, кому вы не нужны?
Затем он обращался к Рональду:
– Рональд, передайте пакет акций Эрику. Он этого достоин. Эта клиника ваше детище.
Зачем дочерям Ольги, которым она была не нужны все эти годы, наша клиника? Вы и
Мартин столько в неё вложили. Ольга может оставить акции Эрику, когда он будет
готов принять руководство.