Спугнуть потенциального
заграничного мужа она не хотела, поэтому надо было подготовить деда к этой
встрече.
Антон Тимофеевич Арининого праздного образа жизни не одобрял.
– Нынешняя молодёжь привыкла к роскоши. Им всё падает в руки, у них дурные манеры,
для них нет авторитетов. Они равняются на таких же безмозглых и безруких
товарищей. Что ты делаешь со своей жизнью? Ты порхаешь из клуба в клуб, как та
стрекоза из басни!
– Ну, деееда, – тянула только что просунувшая к обеду Арина. – Ты не прав.
Я ищу связи.
– Связи? Какие? У вас нет ничего! Вы пустые! Ещё Михаил Юрьевич писал о
таких, как вы:
«Печально я гляжу
на наше поколенье!
Его грядущее – иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно».
– Кто такой Михаил Юрьевич? – спросила Арина.
– Позор! Это классик, поэт Лермонтов!
– А. Ты поэзией увлекаешься?
– Арина! Ты меня пугаешь. Что творится в твоей голове? Чего
ты добилась? Что у тебя есть? Выставки? Это не работа! Показы моды? Куклы
ходячие! У тебя даже отношений нормальных нет! Мы с Ниночкой не успеваем
привыкнуть к одному имени, как ты рассказываешь про другого! Распутница! Вы все
конгруэнтны, как зёрна огурца!
– Ну, зачем ты так. В огурце семечки. За мной ухаживает
Эрик. Он из Мюнхена. Это в Германии, – неожиданно для самой себя сказала Арина.
– Да знаю я где Мюнхен! Тоже одноразовый?
– Нет. Он хочет с тобой и с Ниночкой познакомиться.
– Что ж ты его не приведёшь?
– Дедулечка, я хотела у тебя разрешения спросить. Я не могу
постороннего человека привести в наш дом, – подлизывалась Арина.
– Зови, – сдался дед. – Только уборку сделай. Бедлам в
комнате!
Девушка радостно кивнула. Она сообщила Эрику о приглашении
на ужин. Арина должна была помочь Ниночке, но сегодня была репетиция показа мод. Их агентство участвовало первого июня
на «Дне детей» в городском празднике. Прогон задержали из-за неразберихи с
костюмами, затем директору не нравилось, как они двигаются, потом она
придралась к фасонам. Было жарко, душно, солнце слепило глаза. Сцена ещё не
готова, везде снуют рабочие, в раздевалке тесно, костюмы перепутаны.