От бессилия и отчаяния Мирча взвыв нечеловеческим голосом и сразу же
умолк, пораженный громким эхом,
раскатившимся по всему подземелью. Он бессильно опустился на холодный пол и расплакался,
как маленький ребенок, не столько оттого, что впереди его ждала верная смерть, сколько
от обиды и бессилия что-либо изменить. Невероятно обидно получить от судьбы
шанс на спасение и тут же безвозвратно его потерять. В это момент Мирча был
уверен, что узник в тюрьме, ожидающий казни, находится в более завидном положении,
нежели он. По крайней мере, тот уже ни на что надеется, а получить надежду и
тут же ее потерять, это даже хуже ожидания смерти. Испытывая острый прилив
ярости, Мирча схватил ведро и бросился на кучу земли, как на амбразуру. С диким
воплем раненного зверя, он начал разгребать землю и бросать ее себе за спину. Стоя на четвереньках, он так
перепачкался в земле и пыли, что стал похож на огромное четвероногое животное,
напоминающее гигантского крота. Земля то и дело попадала ему в глаза,
забивалась в ноздри и гортань. Голова начинала кружиться из-за отсутствия
кислорода, но он продолжал, чуть ли ни зубами, вгрызаться в твердую землю, пока
не оглянулся назад. За его спиной образовался вал, который полностью перекрывал
весь туннель сзади. « Ну, вот я и похоронил сам себя» - совершенно спокойным
голосом произнес Мирча и потерял сознание.
Придя в чувство, он
нащупал рядом валявшееся ведро, и, не поднимаясь на ноги, стал лежа на боку,
вновь скрести сухую землю впереди себя.
Сейчас он не испытывал никаких ни физических ни душевных страданий. В этот
момент даже мозг его полностью отключился. Он не ощущал ни боли от изодранных в кровь пальцев, ни жажды, ни
голода, ни страха. Он даже не испытывал никакой обиды, ни злобы, или сожаления
от того, что с ним происходит. Ничего. Просто, как бездумная землеройная машина
он механически зарывался в землю, потеряв всякую надежду на спасение. В
какой-то момент он все же почувствовал нечто, отдаленно напоминающее легкий
ветерок, нежно коснувшийся его перепачканного
лица. Мирча вытащил из-за пояса фонарик и посветил туда, откуда только что извлек
очередную порцию земли. Впереди просматривалось небольшое отверстие, свободное
от грунта, а дальше вновь открывался уже знакомый свод туннеля. Он не поверил
своим глазам, хотя умом начал понимать, что в его положении эти видения могут
быть не более чем галлюцинациями. Поэтому, не испытав никакой радости или
эйфории, он продолжал разгребать образовавшуюся дыру, при этом стараясь не
делать лишних движений. Наконец, часть грунта впереди осыпалась ему на голову,
но он не почувствовал никакой тяжести на себе, а наоборот, свободу. Если нижняя
половина его тела все еще находилась в норе, которую он сам вырыл, то движениям
рук и туловищу уже ничего не мешало. На одних руках он сделал несколько
движений вперед и, наконец, оказался опять в свободном коридоре подземного
хода. « Господи! – он вознес руки вверх, и в голос воскликнул, - Спасибо тебе,
за то, что помог. К сожалению, я не знаю ни одной молитвы, но обещаю тебе, что,
выйдя отсюда, обязательно их выучу и буду регулярно ходить в церковь на все
праздники». Он неумело перекрестился и, посветив впереди себя тусклым светом
фонарика, двинулся дальше.