Однако очень быстро после радостного возбуждения
наступил упадок сил, у него бешено застучало сердце и он почувствовал, как силы
его покидают, но не столько даже от усталости и голода, сколько от жажды.
Единственная бутылка воды, которую он получил от охранника, находясь в подвале,
осталась под завалом, из которого он только что выбрался. Его сознание вновь отключилось,
в голове, как заевшая пластинка звучали повторяющиеся слова: « Воды, всего
несколько глотков воды и силы вернутся». Но чем больше он думал о воде, тем
больше хотелось пить.
Батарейки в
фонарике почти сели, но Мирча продолжал идти вперед в полной темноте,
периодически, как слепец, нарываясь на холодные стены тоннеля. Так он шел до
тех пор, пока не уперся в очередную преграду. Он вытащил фонарь и посветил
перед собой. Бледный луч едва освещал пространство впереди себя, но и этого было
достаточно, чтобы разглядеть очередное препятствие, неожиданно возникшее на его
пути. Старый подземный ход преграждала
стена, выложенная из желтого кирпича, но не того, из которого был построен
туннель, а другого, уже более современного, и на удивление, более рыхлого.
В свете тусклого луча он осмотрелся по
сторонам. Под ногами валялись обрывки старых почти истлевших газет, различный
мусор, стены тоннеля были разрисованы мелом, что существенно подняло его
настроение. Увиденная картина уже не создавала впечатления глубокой старины, а
очень напоминала современные канализации и заброшенные подвалы домов. Лишь в
одном месте, сбоку в старой кладке была
высечена стрелка, почему-то направленная вниз. Мирча посветил в то место, куда
она указывает, но не увидел там ничего
примечательного, кроме просевших от времени камней. Он присел на корточки и
стал руками ковыряться в мусоре. Ранее он никогда не подозревал, что подобное
занятие может быть настолько приятным, ибо после многочасовых путешествий по
подземелью, мусор – это первый признак близкой цивилизации. Он раскопал увесистый
кусок чугунной трубы, и, взяв ее обеими руками, как молот, изо всех сил ударил
ею по стене. Кладка оказалась чисто условной, в один кирпич, поэтому после
третьего удара, в стене появилась внушительная дыра. Кирпичи, почти без усилий
вываливались из кладки и спустя несколько минут был готов лаз, через который
Мирча без труда пролез. Новому участку своего пути он заметно обрадовался. Это
был подвал какого-то заброшенного здания. Сверху, почти над его головой
пробивался тусклый свет, а под ногами валялись современные бутылки и пачки
из-под сигарет. Дальше вверх тянулся пролет бетонной лестницы, заканчивающийся
металлической дверью. К его неописуемой радости, заперта она была на
специфический замок, который легко открывался изнутри. Потянув за язычок, замок
издал глухой щелчок и дверь, с оглушительным скрипом открылась наружу. Он вышел на улицу и с
наслаждением вздохнул полной грудью. Ранее в своей жизни, Мирча часто слышал различные
изречения о свободе, но, как правило, всегда они звучали в каком-то
определенном контексте: свобода совести, свобода морали, свобода личности,
поэтому он никогда не задумывался об истинном значении этого слова. Сейчас,
стоя на заваленном мусором пустыре, вдыхая тошнотворный запах нечистот и
канализации, он полной мерой осознал, что же такое настоящая свобода. Он не мог
даже для себя в полной степени описать те чувства, которые испытывал, выйдя из подземелья. Для этого у
него не хватало ни слов, ни фантазии, ни поэтического таланта, но само ощущение
той самой свободы заставляло его ликовать.