— А, ну теперь понятно, почему ты выглядишь как конфетка, — бросил комплимент парень из соседнего ряда.
— Спасибо, — ответила она.
— А папа?
— Папа — строитель, много домов построил.
— Да… — тихо проговорил отец Николай, сидевший сзади. — А всё это вместе называется: мы делаем одно доброе дело. Когда я, — продолжил нашу беседу отец Николай, — поступал в Московскую духовную семинарию, мне тогда было восемнадцать лет. Как помню, меня всё в армию хотели забрать, а законы были другими, коммунисты вроде и не запрещали деятельность церквей, но и не приветствовали, не помогали. Выживали церкви как могли. Сколько гонений было на священнослужителей! А сколько расстреляли! Сколько в тюрьмах погибло при сталинском режиме? Господи, спаси и помилуй наши души грешные, — перекрестился он три раза.
— Так вот! Я окончил школу с отличием, был на хорошем счету, комсомольцем. Но когда принял сан, меня тут же всего лишили. И мою матушку, и отца вежливо попросили написать заявления по собственному желанию. Их тут же выгнали из партии, а они были преданные партии коммунисты. Отец мой, Царство ему небесное, он был железнодорожником, всю войну прошёл, восстанавливал железнодорожные пути, всякое бывало, и под бомбёжками был ранен.
Под Сталинградом был награждён орденом Мужества, под Латвией получил орден Красной Звезды. Матушка моя служила медсестрой, тоже была награждена медалями. Но где-то под Киевом её брат попал в плен, и их объявили семьёй врага народа. Конечно, паёк сократили и медали забрали. Мама упала от голода возле вагона, там отец её подобрал, накормил, так они и познакомились.
В самолёте наступила такая тишина, все слушали отца Николая.
— Продолжайте, батюшка, — крикнул кто-то из пассажиров.
Отец Николай глубоко вздохнул и продолжил:
— Когда я учился в духовной семинарии, мне рассказывал старый священник, мудрый и добрый был человек. Его отец был священнослужителем где-то под Омском. А матушка его была при церкви, их было восемь человек в семье: пять братьев и одна сестра. Когда начались гонения на церковь, в 1939 году их отца скинули с колокольни, матушку зарубили, а братьев и сестру отправили в лагеря, где они и погибли, остался он один. Не зря называется Российская держава, а слово держава строится на бедах и крови людской. Могу сказать одно: пока стоят на Руси храмы божьи, да будет сердце биться нынешней России. А не будет храмов божьих, вмиг не станет и России нашей.
Народ её силён, всё выдержит: и беды, и войны, но только с божьей помощью. Давайте все вместе встанем и помолимся Господу нашему, пусть милость его сойдёт на нас.