Повествование ведёт моя давняя знакомая Авдотья Никифоровна.
... ... ...
Есть у меня тётка Акулина. Жила она в селе Марьино ... ... ... ского района N-ского уезда. Эх, тишь да благодать в деревне, не то что пыльный и шумный город наш! Приедешь в деревню, куда ни глянь — простор! Трава зеленеет, воздух свежим сеном пахнет, коровы на лугу пасутся, ягнята во дворе в «козла» играют, поросята вдоль улицы гоняются, в реке гуси да утки плавают. Утро с парного молочка начинается. Лучшего завтрака и не придумать. Весь день в заботах проведёшь: то с дядькой телёнка поить отправишься, то с тёткой корову доить пойдёшь, то кур, то уток покормить, гусей попасти — то же дело. А ещё с местной ребятнёй поиграть, в речке искупаться, оглянуться не успеешь — уж вечер опустился. Любила я Марьино. Всё лето там проводила.
Так вот, странное творилось у них в этом селе. Поговаривали, что много колдунов и ведьм живало там. То ли правда, то ли врут, да вот только разговоры всегда велись о чертовщине всякой.
Сама-то я мала ещё была в те времена и жила в городе. К тётке Акулине каждое лето ездила то с бабуськой, то с родителями. А как не навещать? Она же картошку на всю родню сажала и всегда с гостинцами встречала. Бывало, уезжаешь в город, а тётка и мяса, и масла, и творога, и деревенских яиц целое ведро суёт, мёду, яблок, шерсть, пух, крольчатины. Ой, чего только не везли мы из Марьина.
Как приедешь в деревню к тётке, так наслушаешься разных страшилок про колдунов, мертвецов ходячих да барабашек разных. Скажу вам по секрету, сверхъестественное во всём этом творилось, не иначе.
Когда-то у Акулины была свекровь. Померла уж давным-давно, а вот историю о том, как смерть старуху забирала, тётка моя до сих пор рассказывает шепотком и перед образами крестится.
Всю жизнь Акулина твердила, что её свекровь, Пелагея, ведьмой была и колдовать умела. Откуда тётка это знала, мне не ведомо. Говорила, что Пелагея в разных животных обращалась: козу, собаку, кошку. Мне, конечно, с трудом в это верилось, но Акулина стояла на своём, словно памятник на гранитном постаменте.
Так вот, когда умирала Пелагея, моя тётка рядом сидела, не отходила. А иначе как же? Сноха всё-таки! Мучилась старуха долго, никак дух испустить не могла. Всё беспокоилась, порывалась встать да силы не позволяли.
— Акуля, здеся ли? — скрипела свекровь.