Некоторое
мгновение Анна сидела за своим рабочим местом и пыталась привести мысли в
порядок: на короткий миг страх, переданный другим человеком, сковал ее и
запустил панику в сознание. Всматриваясь на мониторе своего компьютера на
медленно двигающуюся зеленую точку, девушка наблюдала за тем, как патруль
приближался к указанному адресу.
Вспомнив
последние слова звонившей женщины, Анна решила еще раз связаться с бригадой:
–
Патруль 2442, как слышно?
В
голосе диспетчера проскальзывало волнение, в горле пересохло, и ей жутко
захотелось сделать глоток воды.
–
Это патруль 2442, будем на месте через минуту.
–
Будьте осторожны, – предупредила Анна. – По словам очевидца, у нападавшего при
себе нож. Предположительно, это мужчина.
–
Вас понял, мы уже подъезжаем к дому. Проверим обстановку и сразу свяжемся.
Микрофон
выключился, и Анна осталась в полной тишине, наедине с нахлынувшим страхом.
... ... ...
Вдалеке
слышались раскаты нарастающего грома, эхом разносившиеся по всей округе. Небо
было затянуто темными унылыми тучами, а запах сырости предвещал надвигающуюся
грозу. Редкие капли начинающегося дождя разбивались о карнизы старых
пятиэтажных кирпичных домов, превращаясь в торжественную мелодию приближающейся
непогоды. Ей вторил холодный осенний ветер, одиноко играющий в свою загадочную
игру: тоскливо подвывая, он то переворачивал пустые пластиковые бутылки,
перекатывая их по земле из стороны в сторону невидимыми глазу прикосновениями,
то поднимал вверх остатки газетных страниц и опавшие жухлые листья.
Дворик
как будто вымер: пара старых грязных машин, заполненные доверху мусорные баки и
запустевшая детская площадка в центре, в металлических конструкциях которой
можно было разглядеть покореженные качели, жутко скрипящие при покачивании из
стороны в сторону. Рядом с качелями, накренившись на бок, валялась проржавевшая
детская горка, на одной из ручек которой сидел черный ворон, зорко смотрящий по
сторонам.
Нынешними
обитателями некогда детской площадки являются дворовая шпана из ближайших
районов да местные пьяницы. Но сегодня и тех и других прогнал с облюбованного
места промозглый осенний ветер и начинающийся дождь.
Рядом
с площадкой, окружив ее почти со всех сторон, стояли три пятиэтажных дома,
образуя форму полумесяца, с открытой стороны которого виднелись деревья
расположившегося неподалеку леса. Верхушки деревьев раскачивались из стороны в
сторону, придавая окружающему пространству зловещий вид.
Все
дома находились в аварийном состоянии: в некоторых местах были побиты стекла,
выломаны двери, большие трещины расползлись по фасадам зданий, местами оголяя
внутреннюю разбитую кирпичную кладку. Создавалось впечатление, что дома, словно
карточные домики, вот-вот сложатся от легкого дуновения ветерка.
С
виду казалось, что они были полностью заброшенными, но в них еще продолжали
жить пара семей, ожидая часа своего выселения.
Мертвую
идиллию заброшенного и погрузившегося в холодную темноту дворика внезапно
разрушили пронзающий звук сирены и пульсирующий свет синего проблескового
маячка патрульного автомобиля полиции.
Автомобиль
осторожно повернул направо, медленно продвигаясь по дороге, разделявшей стоящие
по правую сторону дома от заброшенной площадки. Фары автомобиля осветили на
дороге пару заблудших котов, которые, заприметив приближающийся в их сторону
транспорт, тут же юркнули в ближайшие разбитые окошки подвальных помещений.
Проехав
еще пару десятков метров, патрульная машина остановилась у последнего подъезда
дома № 150. Дальнейшее движение было невозможно ввиду того, что прямо по центру
дороги, перегородив ее, лежал перевернутый железный мусорный контейнер с вывернутым
на проезжую часть содержимым.
Звуковая
сирена утихла, а фары патрульной машины осветили разрисованную стену дома № 151
и часть потрескавшегося фасада дома № 150. И лишь узкая протоптанная
дорожка, разделявшая два здания, до сих пор скрывалась в кромешной темноте.