Глава 5
Стальная
дверь тюремной камеры со скрипом закрылась, оборвав тем самым любую связь с
внешним миром.
Павел
оказался в почти пустынном, узком помещении, провонявшем канализационным
зловонием, исходившим от унитаза, стоявшего в дальнем углу.
Боль,
унижение и отчаяние – вот то немногое, что испытывал он в данный момент своей
жизни.
Высоко
над унитазом располагалось небольшое окно, с внутренней и наружной стороны
которого стояли толстые стальные решетки.
Стены
камеры были усыпаны различными фотографиями и плакатами голых женщин,
позировавших на фоне природы или автомобилей. Участки стены, которые не были завешены
фото с гламурными женщинами, были исписаны всевозможными матерными словами,
нанесенными на уже начинавшую трескаться, выцветшую синюю краску.
Единственным
источником света в камере было то самое небольшое окно, через которое в
помещение проникал тусклый свет с улицы. Место на потолке, где когда-то висел
светильник, выдавал лишь более светлый прямоугольный контур и свисающие
электрические провода, заизолированные на скорую руку черной изолентой.
Было
непонятно, день или ночь сейчас на улице, освещает ли это окно солнце или
обычный уличный фонарь. Стекло, которое когда-то было прозрачным, теперь было
замызгано грязью, отчего в помещении царил полумрак.
В
камере было две местами потрескавшиеся деревянные скамейки, покрашенные в серый
цвет и располагавшиеся одна за другой.
На
скамейке почти в упор к дальней стенке, отвернувшись, сидел худощавый мужчина,
облаченный в грязную, рваную одежду. На появление Павла сокамерник никак не
отреагировал и продолжал рисовать на стене какие-то каракули, сопровождая все
это невнятным бубнением себе под нос.
Немного
осмотревшись, Павел присел на краю скамейки рядом со входом, прислонившись к
холодной стенке камеры.
Страх
и холод заставляли все его тело трястись от судорог. Мимолетное желание
собраться с силами гасло от ужасного чувства отчаяния. Закрыв глаза ладонями,
Павел постарался успокоиться, понять, что с ним произошло, как он вытворил
такое и он ли это сделал. За время, проведенное за решеткой, картинки прошлого
медленно начинали вырисовываться в его голове с момента задержания.
Он
вспомнил свет, который ослепил его, нож, упавший на землю, кровь, в которой была
измазана вся его одежда и мертвые тела его жертв, рядом с которыми его застали.
Однако больше всего его пугала мысль о том, что он вспомнит, как убивал. Мысль,
что это сделал он, приводила его в ужас. Все подогревалось словами
следователей, что это действительно его рук дело. Их уверенные слова, улики уже
почти склонили Павла к мысли думать так же. Однако маленький лучик надежды
кричал в нем, что это не он. Что-то было не так во всем этом. Все казалось
вымыслом, нереальным. Совсем недавно он был кем-то другим, и вот теперь он тут.
В мерзкой, темной, провонявшей зловонием камере, обвиняемый в убийстве людей,
которых он даже не помнил, но которые, со слов следователя, являлись для него
близкими.
Одурманенный
своими мыслями, Павел медленно проваливался в сон. Усталость, накопленная за
эти часы, начинала брать верх над его сломленным телом.