Светлана, тихо
фыркнув, отвернула лицо к окну, а Ченоземкин попросил мужчину рассказывать
дальше.
– Так
вот, после этого я
решил пойти в сторону обрыва в паре
километров
отсюда, – мужчина
указал пальцем
в направлении движения автомобиля на возвышенность, за которой, по его словам,
если свернуть налево, и был невысокий обрыв. – И вот иду я, иду – и вдруг вижу
на снегу следы. Но не зверя, а человека. Я-то здешний, понимаете. И я тут
единственный охотник, ну еще Славик, но тот алкаш, уже даже в кабана с двух
метров не попадет. Вот я и решил пойти по этим следам, которые вывели меня на
старую заброшенную хижину лесника, который тут жил еще в далеком, дай бог
памяти, две тысячи пятом или шестом году, потом помер, а нового лесника нам так
и не дали. Остановившись в ста метрах от дома, я сразу подметил, что из печной
трубы идет дым.
– А вдруг заезжие охотники решили
погостить в вашем лесу, поохотиться, – высказала предположение Светлана.
– Я тоже так подумал. Поэтому и решил
двигаться дальше. Вы знаете, если там охотник, то с ним можно и горелки попить,
и сальцем закусить, – Семен Семенович попытался засмеяться, но возникший резкий
кашель, вырвавшийся из легких, оборвал его смех.
Откашлявшись,
мужчина продолжил говорить:
– Когда оставалось метров пятьдесят,
дверь хижины открылась, а из нее вышло щуплое тело. Я сначала подумал, то баба
вышла какая. Присмотрелся, понял, что некий хлопец молодой. Потом– глядь! –
сразу вспомнил фотографию, которая висела в магазине и на которую я обратил
внимание. Понимаете, охотясь в лесу, надо быть бдительным к таким вещам. А то
уголовщина бегает, убийцы всякие. Лучше не искушать судьбу. Так вот я осторожно
спрятался за сугроб рядом и стал дожидаться, когда этот паренек зайдет обратно
в дом.
– Он вас видел? – поинтересовался
Александр.
– Не думаю… Хотя… – мужчина задумался.
– Вел себя хлопец странно. Мне казалось, что он с кем-то постоянно разговаривает.
На тот момент я думал, что, может, по мобильнику с кем говорит ти в хижине хто
сидит. Сейчас же с этими технологиями не разберешь. В уши повставляют себе
затычек или в мозг чипы засунут и ничего не замечают. Но утверждать, что он
меня не видел, не могу. Будь я на его месте, то обязательно убачыу такое, –
Семен Семенович показал на себя, – я ведь не худенький.
– Что потом? – сворачивая на узкую
дорожку, спросил Черноземкин.