В промежутках, когда Павлу все же
удавалось пребывать в относительной ясности, он пытался охотиться и вести
записи в своем журнале, который нашел вместе с остальным запрятанным кем-то
добром.
По удачному стечению обстоятельств
внутри дома под прогнившими досками в полу он нашел винтовку с двумя полными
пачками патронов. Также ему пригодилась и печь внутри хижины, растопив которую
он наконец сумел отогреть свое промерзшее до костей тело.
Стать умелым охотником Павлу было не
суждено. Чаще звери убегали еще до того, как ему удавалось занять положение для
выстрела. Но даже когда он спускал курок, подойдя на расстояние выстрела, пули
летели в большей части мимо. Лишь пару раз по счастливой случайности пуля
достигла своей цели.
Вскоре найденные боеприпасы закончились,
и Павлу пришлось довольствоваться падалью, найденной им в лесу. Изредка он находил
расставленные кем-то ловушки, в которых лежали бездыханные тела зайцев и лис,
угодивших туда в поисках пищи.
Все это позволяло ему кое-как
держаться в эти долгие и холодные зимние дни и даже сделать запас мяса, который
в зимнее время было проще сохранить.
Утро нового дня не предвещало никаких
резких перемен, хотя Павел всегда был осторожен и особо бдителен, насколько
позволяло его здоровье. Эта осторожность постепенно превращалась в параноидальную
манию. Повсюду ему мерещились правоохранительные органы, следившие за ним из-за
каждого дерева или снежного холма, или дикие звери, которые хотели его съесть.
Стоя около разделочного стола,
напротив запачканного грязью окна, Павел положил кусок мяса на уже пропитанную
кровью зверей деревянную поверхность разделочного стола и, взяв в правую руку
нож, начал медленно разрезать очередного зайца на мелкие куски, чтобы затем
зажарить их на огне. Изредка он всматривался в окно, чтобы удостовериться в
отсутствии видимой опасности, ловя взглядом любую деталь.
Жизнь для него уже никогда не станет
прежней, идти ему было некуда, а оставаться надолго в хижине было опасно. От
безысходности, понимая, что так бесконечно продолжаться не может и что его
поимка является лишь вопросом времени, он был готов спустить курок и положить
конец своему ужасу.
Но внутренний страх не давал ему
переступить дозволенный порог, из-за чего он ненавидел себя еще сильнее.
– Слабак! – вырвалось из уст Павла с
презрительными нотками к самому себе, когда он насаживал отрезанные ломтики
мяса на тонкий металлический прут. – Я обычный трус!!! – повысив голос,
выкрикнул он. – Но я не сдамся. Нет!
– На что ты надеешься? – прозвучал
старческий голос за спиной Павла.
Павел резко схватился за охотничий нож
и, развернувшись, быстрым движением руки рассек несколько раз вокруг себя
воздух, пытаясь задеть вновь появившегося мерзкого старика.
– Ты смешон, – с усмешкой в голосе
сказал старик, – ты хочешь убить меня?
– Что тебе надо?
– А тебе?
– Отвали от меня! – говорил Павел,
направляясь к двери.
– Сколько ты тут будешь еще сидеть?
– Столько, сколько надо! Если
понадобится, буду тут жить, – ответил Павел, выходя на улицу и направляясь в
сторону сарая, чтобы взять немного дров.
– Павел, Павел, Павлуша…
– Закрой свой рот!!! – не выдержав,
выкрикнул Павел. – Не смей меня так называть!
– Хижина не такая и заброшенная, как
кажется. Спрятанное ружье, патроны, охотничий нож. У тебя не возникало никаких
идей по этому поводу?
Павел молча слушал старика, пока
закладывал в руки поленья, нервно дергая головой от накатившей волны
беспокойства и ненависти.
– Ах, да… Поленья тут тоже просто так
лежат.