Туда, – указал
дулом «утюжка» охранник и, пшишикнув рацией, отошёл, что-то бубня. Дэн не
расслышал. Было довольно шумно из-за близости автострады. Странное всё-таки
место для мэрии, впрочем, перекрёстки издревле облюбовывали себе… Дэн
усмехнулся собственной шутке, прыгая на сиденье. И вспомнил, что,
действительно, всех цыганок, гадающих или просящих милостыню, видел и встречал
только на перекрёстках. Как он помнил из детства, у них по району селилось
множество цыган, но они никогда не просили позолотить и ничего не всучивали на
продажу, иногда даже нанимались разнорабочими, но вот на перекрёстках в городе
– совсем другое дело. Однажды Дэн увидел, как прямо на пешеходном переходе,
пока горел зеленый, цыганка торопливо шарилась во внутренних карманах распахнутой
куртки какого-то паренька, а тот завороженно смотрел на её руки, слушая
околдовывающую скороговорку. Вообще Дэн видел ещё парочку таких примеров, но
никогда не попадал в подобные ситуации сам. Он как-то с детства убедил себя,
что гипноз на него не действует, и смело смотрел всяким проходимцам прямо в
глаза. Одна цыганка упорно его тормошила на предмет раскошеливания, но он
твёрдо и спокойно говорил ей: «нет», пока та не пустила в ход последнее
средство. Видя, что объект непрошибаем, она указала на укачиваемую в руках
ляльку и произнесла вкрадчиво: ну, ребеночка пожалей, а, дай монетку. Почему
кто-то попадался на эти «магические» удочки, Дэн до конца не понимал. В мире
явно таилось что-то неизведанное, но где и в какой момент оно могло повлиять на
него самого, оставалось великой загадкой. Как от него защищаться – тоже было
неизвестно, что частенько тревожило Дэна. Он не особо любил неопределенности.
Дэн отогнал машину на стоянку и
позвонил ректору:
– Вы в каком корпусе?
– Слушай, Темур Автандилович нашёл
нам грузчиков. Ты, давай, подгони машину к главному входу седьмого корпуса.
Только в темпе.
Дэн засомневался, вспомнив указующее
дуло.
– А разве можно?
– Быстро!
Телефон замолчал. Дэн, вздохнул,
забил в навигаторе «бульвар Строителей, 1к7» и, не разгоняясь, подъехал к
зданию с шарообразной крышей. Перед колоннадой входа кругом разбегались
ступеньки почти до самого забора. Ограждение было такое же, как и на въезде:
тонкие высокие чёрные стержни и золотые вензеля с госсимволикой, их соединяющие
и служащие в качестве украшений.