Дэн вышел из машины и позвонил
ректору. Ожидая ответа, он побродил вдоль первой ступеньки лестницы, попинал
ограду, сквозь которую тянулись кривые пальцы ветвей негустой поросли и даже
кое-где свешивались сухие маковки борщевика. Декоративный вьюн,
беспрепятственно оплетающий забор, как подумалось Дэну, возможно, даже и не
преднамеренно высажен садовником. Скорее всего, это дикое растение случайно
нашло себе удобный плацдарм для роста, и так и не было никем потревожено. Ибо
не до него было – по ту сторону во всю шла стройка. Масштабы, как и всё в
государстве, её были довольно обширны, так что, пока работы шли, строительным
мусором завалено было буквально всё. Прямо под носом у мэра, депутатов и
министров за тощим, пусть и красивым, ограждением, чисто для виду защищённым
пикообразными навершиями, прямо на квёлой траве, и в помине не знавшей
триммера, валялся толстый стой пыли и бетонного крошева, какие-то куски старой
штукатурки и мебели, металлический лом и всевозможный хлам. До забора от первой
ступеньки лестницы было лишь несколько метров – место для разъезда двух машин.
«Как всегда, – усмехнулся в усы Дэн,
слушая телефонные гудки, – красота и ужас соседствуют нераздельно».
– Денис, мы выходим. Ты на месте? –
подняла трубку ректор.
– Да, Риммиронна, – спохватился Дэн.
– Мне к вам?
– Мм, да, давай, – и бросила трубку.
Куда «к вам»?
Дэн крякнул и засеменил по
гигантской лестнице к высоченным распашным дверям, в которых столкнулся с
выносящими коробки парнями.
– Подержи дверь, – крикнула ему, не здороваясь,
Римма Мироновна, как только завидела его в дверях.
Дэн ухватился за край створы, отошёл
в сторону и потянул до упора. В проём прошли пару носильщиков.
– Ваш автомобиль?! – вдруг гаркнул
кто-то над ухом.
Дэн вздрогнул. Оглянулся.