Не желаю быть тенью у печки, призраком бесконечно перемалываемых костей и прелого как последняя земля горя, столь привычного тебе и опостылевшего мне.
Пленником этих ледяных стен, которые не может согреть память. Не думай обо мне, увидь наконец эти три комнаты, а если понадобится и всю эту дюжину комнат в них. Оно того стоит. Пыль на пустотеЯ давно уже во всем разочаровался. Единственное, что осталось в моем владении было столь убого, столь эфемерно. Но именно это и было моей правдой, великолепной "Lilia mea immaculata"¹.
Ослепляющая, бездонная пустота вокруг. Было бы кощунством заполнить чем либо это пространство. Но, право слово, почему бы и нет? Отчего же, черт побери, я не должен это делать?! Кто осудит?
Я напрягаю память, сызнова чертыхаясь и бормоча непристойности, ведь это так непросто.
Тогда было утро! Да станет утро! Не какое-то выдающиеся утро, увольте, право слово. А словно бы пропыленное, заезженное множеством таких же невразумительных рассветов, негостеприимное утро.
А я, я лежал бы на боку и мельком читал слезящимися после вчерашнего глазами что-то, какой-то текст на раскрытой странице случайной книги, а моя щека хранила бы на себе рельефный, красный отпечаток книжного корешка.
Я знаю, что было там на размытой от пролившегося ранее персикового сока, словечки-слова на желтой, сморщенной бумажке. Они обязательно бы были такими: "Sapienta est potentia et pulchritudo est aeternitas. Fortis et magus, humilis et sapiens, felix et be nevolens, pulcher et magnificus. "²
Словечки, слова облекают меня как вторая кожа. Становятся тканями моих одеяний и помыслов, свистят в дыхании моем и задевают уста мои бризом морским. Прощальным, осенним, да это покажется приятным, но нельзя только лишь дышать, правда?
А еще я чую георгины, их запах настойчиво лезет в нос, причем тут, позвольте, георгины? Назвать бы себя так же- Феликсом, нет, Георгом раз георгины, Георгом Фелом. Хорошее, внушительное имя для, скажем, профессора. Скорее кого-то, совсем недавно ставшего профессором.
Такое уточнение меня устраивает, и вообще, профессора ли? Хотя…можно упомянуть неплохого человека, активного в общественной и раз он действительно неплох, то и в личной жизни. Может быть, даже он бы смог претендовать на то, чтобы однажды назваться денди.
Теперь то я оглядываю себя уже полностью, без сожалений, начисто позабыв о чем-то важном. На мне спортивный костюм, для пробежек? Всевдоспортивный стиль?
Когда же я стал таким небрежным к себе. Мой "спортивный" костюм состоит из темно-синих брюк- "дудочек" с лампасами³ по бокам, что сужаются у голени и расширяются к лодыжке.
Так же на мне светло-серая водолазка с вышитым гербом университета, в котором я ныне имею склонность читать лекции и собственно работать.
Герб вышит прямо на ткани, справа на груди, строго напротив сердечной чакры. К сожалению не вижу его полностью, только что-то похожее на ножку факела, из которого к тому-же торчит золотистая нитка.
Если бы я соизволил наконец подняться с пола, то и ткань сдвинулась бы, провисла и легла на теле в нормальное для нее положение.