Пока Пашка вздыхал и проявлял необходимое этикетом сочувствие, я открыла
квартиру, и мы вошли внутрь. Васька осторожно вылез из гостиной, громко
мяукнул, потом зафырчал и с гордым видом удалился обратно. Будто хотел сказать:
«Ходят тут всякие!! Не дом, а проходной двор!» Но по сравнению со своим
утренним поведением сейчас, можно было сказать, что он проявил чудеса
гостеприимства.
Я бухнула чайник на плиту и обернулась к другу.
- Так что же, друг мой, Пашка, тебя привело в столь неурочный час к порогу
жилища моего, да еще в придачу заставило целых тридцать минут ожидать моего
прихода? Не таись, поделись наболевшим с другом.
Пашка, до этого момента с настороженностью наблюдавший за мной,
удовлетворенно выдохнул.
- Ну, вот… Совсем другое дело!! Теперь узнаю Мартышку!! А то я уже и не
знал, что подумать. Изменилась ты как-то за последнее время. А делиться своими
мыслями со мной перестала.
Я коротко хохотнула.
- До моих ли тебе мыслей, друг мой? У тебя сейчас пора любви! – Пашка
покраснел, как красна девица, и смущенно улыбнулся.
- Ты знаешь, Светка… она такая… такая хорошая… Я никогда не думал, что так
может быть! Я с ней рядом чувствую… ну, словно я на крыльях летаю…
Я, не перебивая, слушала весь этот бред из эпитетов, междометий и
возгласов, означающий только одно. Пашка пропал совсем. И это меня не могло не
радовать. Хоть одна позитивная новость на фоне всеобщего помешательства и
загадок. Терпеливо дождавшись, когда у него в легких закончится запас воздуха и
он прервется на короткий миг, чтобы вдохнуть новую порцию, я вставила:
- Так, все же, зачем пожаловал, Ромео?
Пашка глянул на меня с легким недоумением. Похоже, восхваляя свою любимую,
он забыл, зачем пришел. А тут мой вопрос вернул его к серой действительности.
Он на секунду замер, перебирая в своей гениальной голове мысли и почти тут же
выпалил:
- Ах, да…!!! Меня Светик к тебе послала. Говорит, иди к Марте, это должно
быть ей интересно. – И опять с дурацкой улыбкой уставился на меня.
Я тяжело вздохнула. Потом сурово сдвинула брови и, глядя на Пашку, ласково
пропела:
- Ты что, совсем меня уморить решил?! Что ЭТО мне должно быть интересно?
Паш, когда ты научишься стройно и четко, а главное, по теме, излагать свои
мысли? Вроде бы ты технарь, а в быту… Короче, объясни мне толком, что мне
должно быть интересно!
Пашка с несчастным видом повесил голову и загундел:
- Ну, вот… Со мной так всегда… Светик тоже мне все время говорит, что
я…
Но тут терпение мое кончилось, и я рявкнула так, что даже Васька примчался
из комнаты, посмотреть, что у нас тут такое происходит без его зоркого
хозяйского глаза:
- Пашка!!
Пашка посмотрел на меня с болью во взгляде и стал вытаскивать у себя из-за
брючного ремня какую-то зеленую тетрадку, довольно внушительного размера.
Торжественно положил ее на стол и провозгласил:
- Вот! Света велела тебе отдать, сказала, что тебе это может
пригодиться.
Я с довольно глупым видом уставилась на тетрадь. Обычная общая тетрадь на
девяносто шесть листов в довольно потрепанной обложке из искусственной кожи
зеленого цвета.
- Паш, это что? – Мое недоумение просто не знало границ.
Пашка загадочно улыбнулся и, переходя на таинственный шепот, произнес:
- Марта, это старый дневник профессора Авдеева, который он отдал когда-то
на сохранение деду Светланы, бывшему директору музея, в котором сейчас работает
Флора.
Глава 22
Пашка собрался уходить, так и не получив ответа на свой вопрос «что со мной
происходит в последнее время?». Что я могла ему ответить, если и сама не знала
ответа? Промучившись со мной минут тридцать, он печально посмотрел на меня и
проговорил:
- Ты выглядишь очень уставшей.