- Вот одна
комната.
Я заглянула
внутрь. Ничего особенно настораживающего. Чисто, скромно, светло и, я бы
сказала, уютно. Уют комнате придавали множество вышитых салфеток и маленьких
подушек, которые моя бабушка называла «думки». И даже шторы на окне и покрывало
на кровати были вышиты. Мне комната сразу понравилась. Я вопросительно
посмотрела на хозяйку.
- Неужели это
все вы…? Можно, это будет моя комната?
Светка довольно
хмыкнула, мое восхищение ей явно пришлось по душе, и кивнула головой.
- Проходи, не
стесняйся.
Мы разбрелись по
комнатам после полной экскурсии. Бытовые помещения, ключи от входной двери и
прочие организационные моменты. В конце «посвящения в жильцы» хозяйка, грозно
сдвинув брови, проговорила:
- И чтоб баб и
мужиков не водить!!! Пьянки не устраивать!!
Мы ошалело
уставились на нее, замерев на несколько секунд, а потом принялись энергично
трясти головами в знак, что мы все поняли и обязуемся вести себя примерно.
Светка оглядела нас царственным взором и уплыла в свою комнату вполне довольная
произведенным эффектом, который вызвала ее последняя фраза.
Быстренько
распаковав вещи (в смысле, это я – быстренько, а у Пашки с этим делом было не особо),
мы решили отправиться на осмотр города в пешей доступности. Заодно и институт
повышения квалификации найдем. Судя по карте, которую я внимательно успела
изучить, наше учебное заведение располагалось в двух кварталах от дома. Поэтому
было бы совсем неплохо все заранее обследовать, чтобы завтра уже не бегать, как
заполошные курицы.
Глава 4
Город перед нами
предстал, словно пожилая дама с мудрыми глазами, спокойная, уверенная в себе и
прожитых годах, полная достоинства и неторопливой рассудительности. Аллеи с
огромными старыми липами и кленами, с чуть пожелтевшей на солнце листвой,
журчанием маленьких фонтанчиков в небольших скверах, цветущими клумбами астр,
которые своей пестротой и яркостью будто намекали, что это последний всплеск
красок уходящего лета. Это был еще не тот старый город, башни которого мы
видели издалека, а как бы его предместье. Здания здесь напоминали поживших
людей, которые были внуками тому, другому, древнему городу, что незыблемо стоял
не одно столетие в самом центре, ощетинившись своими шпилями и башнями,
огороженному толстыми стенами из тяжелого серого камня, покрытого мхами и
лишайниками у самого своего основания, которые повидали на своем веку немало
осад, впитывая в свои стены кровь и боль, как губка впитывает влагу. А теперь город,
как старый рыцарь, уставший от боев и сражений, с покорной мудростью в глазах,
взирал на своих многочисленных потомков, сокрушаясь об их забывчивости и
нежелании чтить его подвиги.
Очарованная
городом, я не сразу начала ворчать на Пашку за его неуместные выступления в
поезде.
- Скажи на
милость, что это на тебя нашло там, в поезде? С какого такого перепуга ты
каждому встречному-поперечному начинаешь рассказывать о месте нашей работы? Ты
что, давно не стоял в кабинете первого отдела? Да и без этого забыл плакат у
нас в отделе? «Болтун – находка для шпиона!»
Пашка, пряча
глаза, стал мямлить:
- Да, понимаешь…
Сам не знаю, как такое вышло. Ты же знаешь, я обычно не болтливый. А тут…
Мне стало жалко
друга, и я, успокаивающе проговорила:
- Конечно, знаю,
Паш. Потому и спрашиваю.
Пашка вдруг
остановился и посмотрел на меня слегка испуганно из-под своих очков, заговорив,
почему-то шепотом:
- Марта, ты себе
не представляешь… Как только этот Аристарх Евгеньевич на меня глянул, я прямо
забыл обо всем. Кто я, что я.