Так,
среди названий prima materia были: «Птица Гермеса, Сын Девы,
Сын Солнца и Луны, Голова Девы, Азот» и др. [Waite, 1888, c. 39].
Также, алхимики «без разбора» называют свою «воду» «серой или ртутью, поскольку
она содержит и то, и другое, и обладает их свойствами. Однако эти слова не
обязательно понимать буквально» [Hermetic, 2017, c. 35]. То есть синонимы выражают какие-то стороны
общего для них объекта и наполняются при этом дополнительным смыслом. Бруммет,
например, говорит, что «Сера, которую мы называем Зеленым Львом, есть Огонь
Природы, который сокрыт в Центре нашего Предмета, понимаемого как Соль» [Anonimus, 1696, c. 26]. Паттисон Мьюир совершенно определенно заявил, что «под
ртутью и серой алхимики подразумевали не те два вида материи, которые мы
привыкли обозначать этими названиями. Ртуть и сера алхимиков были
интеллектуальными абстракциями, облаченными в материальные одежды, которые
сидели очень свободно и которые постоянно снимались и надевались снова» [Pattison Muir, 1894, c. 12].
Названия «ртуть» и «сера» давались неким веществам, которые по каким-то
отдельным и даже второстепенным признакам чем-то напоминали ртуть и серу. Алхимия
– это всегда нечто совершенно иное, чем то, что сказано или написано. Но при
этом, что парадоксально, «все значения совпадали, ибо это все – одна вещь, и от
одной и той же вещи, чьи имена различны». Хотя они «различны по именам», но,
подчеркивает ибн Умаил, «обозначают одно и то же, и различаются только по
именам и обозначениям» [Tabula, 2022, c. 115].
Капелла
говорит: «Синонимия – это область имени; она имеет место всякий раз, когда мы
не можем одним словом в достаточной мере показать достоинство и величие
предмета и поэтому присоединяем еще несколько слов к тем же значениям.
Тавтология – это одно и то же значение у нескольких слов. Она отличается от
предыдущей фигуры тем, что там один предмет обозначается всякий раз по-разному
единственным словом, а в этой фигуре несколькими» [Капелла, 2019, с. 211]. Эти
приемы, как мы видим, с удовольствием использовали в своей речи алхимики,
поскольку и антиномичность, и синонимичность были глубинными состояниями самого
Великого Делания. Как в области конкретных понятий, так и в области отвлеченных
значений, синонимы придавали невероятную выразительность алхимическому Опусу,
раскрывая его глубинные духовные основы. Даже сам Божественный Дух, называемый
Фигулом Квинтэссенцией, имеет еще много названий: «Этот дух в своей огненной
форме называется Sandaraca, в
воздушной – Kybrick, в водной
– Azoth, в земной – Alcohoph и Aliocosoph. Следовательно, эти названия вводят в заблуждение тех, кто,
ища без наставлений, мечтает найти этот Дух Жизни в вещах, чуждых нашему
Искусству. Ибо хотя этот дух, который мы ищем, из-за его качеств называется
этими именами, все же его нет в этих телах и не может быть в них. Ибо
утонченный дух не может проявиться иначе, как в теле, соответствующем его
природе. И сколькими бы именами это ни называлось, пусть никто не воображает
себе различных духов, ибо, как ни называй, есть только один дух, действующий
везде и во всех вещах». То есть эти синонимы указывают на различные проявления
Духа в разных измерениях Реальности. Алхимический принцип синонимии опирается
на множественность состояний Бытия.