Также очевидно, что Ди считал это новое искусство
письма предшествующим всем устным языкам и, следовательно, более подходящим
кандидатом для создания алфавита природы». В силу того, что перед нами «язык
природы», то он описывает, среди прочего, законы алхимии как искусства
манипуляции с природными материями и объектами. «Истинный язык» Ди должен
раскрыть чистую и духовную природу, скрытую в материи. Кабала языка – это также
и Кабала Космоса, поскольку мир сотворен Словом и состоит из букв. Сотворение
же Космоса Богом ничем не отличается от алхимического процесса. Алхимия
оказывается разновидностью не только магии, но и лингвистики. Алхимия есть ключ
к Космосу, но ключом к алхимии оказывается лингвистика. Таким образом, Монада
Ди – это «новая форма письма, которая призвана отражать природу, поскольку она
отражает геометрические и нумерологические принципы, присущие творению». Она
есть алфавит природы, ее лексикон и грамматика, служащие «для создания дискурса
или текста, который раскрывает и проясняет алхимическую природу Вселенной», –
пишет Клули. Иероглифическое письмо Ди воплощает алхимические принципы, где
алхимический процесс оказывается зеркалом Бытия, а Монада – ключом к нему.
Алхимический процесс в итоге представлен у Ди как «средство, с помощью которого
совершается восхождение души». Клули замечает, что переход от тела к душе
очевидно связан с алхимическим процессом и «мистическое восхождение души
задумано как аналог алхимической трансформации». Монада же предстает как форма
или идея «письменности, которая сводит астрономию, алхимию, магию и мистику к
одному и тому же дискурсу и в едином духе высказывает знание о каждом из них» [Clulee, 1988, c. 78, 84,
85, 86, 88, 95, 105, 114, 115]. Монаде, следовательно, соответствует
универсальность Книги Природы в единстве ее Бытия.
Ди
пишет в своем Магическом Дневнике: «Каждая идея в вечности воплощается навечно,
а то, что является мыслью, становится живой тварью», то есть идея через
высказанное слово воплощается в вещи. Ди записывает слова ангела Гавриила,
явившегося ему: «Каждая буква обозначает член субстанции, о которой она
говорит. Каждое слово обозначает сущность субстанции. Буквы раздельны и
перепутаны, и поэтому они собираются вместе числами, которые, будучи
собранными, также обозначают число… …буквы должны быть выбраны из
пронумерованных, а правильные слова – из букв, обозначающих субстанционально
вещь, о которой говорится, в центре ее создателя; подобно тому, как и ум
человека приходит в движение от упорядоченной речи и легко убеждается в том,
что истинно, так и создания Божии обретают движение в себе, когда слышат слова,
которыми они вскормлены и рождены». Здесь для Ди важной остается прямая связь
букв и чисел. Утверждается, что «весь Мир создан числами», и эти числа «имеют
разум и форму», – пишет он. При чтении магических и алхимических трактатов
следует учитывать «место, которое занимает каждое слово, место, которое
занимает каждая буква, а также число и место, к которому относятся каждое слово
и буква. Ибо у вас нет ни буквы, ни формы буквы, ни места расположения,
но все они исчислены нами, как звезды исчислены Богом. Буквы и слова действуют
на разум, как звезды воздействуют на низшие созвездия», то есть – из
астрального плана [Casaubon, 1659, c. 74, 92, 364].
К.
Дигби в «Трактате о Природе и функционировании тел» сравнивает элементы, из
которых состоит Космос, со словами и буквами. Если мы, пишет он, «сумеем
расшифровать первые буквы скрытого алфавита, который мы сейчас берем в руки, и
сможем, словно по волшебству, прочитать его первые слоги», то смогли бы «легко
говорить на совершенном языке, восходящем из этих элементов» [Digby, 1669, c. 213-214].
Элементы Природы – это буквы.