Но еще через
минуту по дорожке где-то среди зелени застучали каблуки и показалась она, в
вечернем, судя по большому вырезу декольте, платье розового цвета. Я еще
подумал: «Как идет ей этот цвет на фоне золотистых ее волос». Слегка
улыбнувшись, как старому знакомому, отворила калитку и предложила любезно
пройти. Ее снятыми апартаментами во дворе была пристройка-хижина под черепичной
крышей, сдаваемая хозяевами в летний сезон отдыхающим. Убранство было
традиционно простым: кровать-полуторка, прикроватный тумбовый столик для
туалетных принадлежностей, шкаф для одежды и круглый стол с двумя венскими
стульями. А за клеенчатой ширмой был импровизированный душ, и все сияло
чистотой и свежестью.
- А здесь вам не
холодно по ночам, – оглядев жилище, спросил я, когда уже было неловко молчать.
Она, пройдя немного вперед, из-за плеча:
- Вы думаете, мы
замёрзнем?
Какая-то сила толкнула
меня вперед, и я взял ее за плечо. Сердце трепетало от мысли близости с ней.
Она повернулась лицом ко мне, и я, не устояв от соблазна, порывисто обнял ее, и
мы слились в поцелуе…
Была обоюдная
потребность в любви, и в оставшееся время мы жили в удовольствии, в каком-то
наваждении. Спали мало, лишь немного под утро, хотя большую часть времени
валялись в постели, и почти сразу же перешли на «ты». Когда в очередное утро
проснулся, ее рядом не было, слышно было, как она возилась за ширмой, приводя
себя в порядок. Затем вышла, вся пахнущая свежестью, с легкой улыбкой на лице.
В незастёгнутом халате,
обнажив себя всю спереди, уже как своя, без тени смущения и стыда, подошла к
постели и, склонившись надо мной, поцеловала в губы.
- Бедняжка, не
выспался? Сейчас будем завтракать. Мужчина должен хорошо есть.
- Я…не люблю кофе, –
поцеловал обе повисшие ее груди.
- Я знаю! Ты говорил
уже, – она поднялась, – и потом, почему обязательно кофе?
- Ну, обычно утром в
постель подают кофе.
- Во-первых, дорогой, –
не всегда, а во вторых, это обычно делают мужчины.
- Буду иметь в виду, –
уклончиво ответил я. Утреннее купанье мы проспали, да оно уже нам, наверное, и
не к чему. Схожу за провизией, и посидим лучше в прохладе, а вечером немного
прогуляемся и поужинаем где-нибудь.
- Хорошо! Ведь завтра
мне уже улетать, надеюсь, ты не забыл?
- Я знаю! – воскликнул я.
Вернулся минут через
сорок. Она помыла принесенные мною фрукты и в небольшой корзинке с орехами
поставила на прикроватную тумбочку.
За все время, что были
вместе, она ничего и не требовала: ни дорогих обедов, никаких развлечений,
- и мы довольствовались тем, что я
притаскивал в ее «хижину». Любимым нашим занятием было валяться в постели и
болтать на темы, далекие от любви. Лежа подле нее, в этой тишине, овеянной
легкой прохладой, мне и в голову не приходило, что будет через день, два,
неделю, когда мы расстанемся, потому что мы не говорили о нашем общем будущем.
Мы просто были близки и этим были счастливы за каждый проведенный вместе час.
Достаточно было того, во всяком случае, для меня, что мы вместе любили, ели,
говорили, что мне все было в ней доступно…
- А ты, оказывается
чересчур разговорчива и довольно-таки смелая женщина, – вспомнив наше
знакомство, улыбчиво сказал я, стараясь не обидеть, когда она, оголяясь,
потянулась к корзине с фруктами.