- Если бы я не была
смела, как ты выразился, мы не были бы сейчас вместе, – ответила, уповая на мою
иногда склонность к молчаливости. Затем она достала из-под подушки какую-то
небольшую книжонку и стала ее листать.
- А ты читала
Мопассана? - зачем-то спросил я и поцеловал ее в мокрые от фруктов губы.
- Выборочно. До того
иногда слишком все откровенно пошло, что стыдно читать…
Как только на долину
стали опускаться сумерки, мы собрались прогуляться. Везде, где бы мы не
проходили, по-прежнему было многолюдно и
жарко, пахло морем, свежими телами идущих с вечернего купанья, зеленью,
цветами. Одним словом, стоял запах, какой бывает на прибрежных курортах.
Мы поднялись на верх
сопок «Голубых далей», поужинали на какой-то веранде, выпили по бокалу сухого
вина. Затем не спеша побродили по вечернему Адлеру и вернулись ко двору ближе к
полуночи.
Освежившись, заняли
свое ложе, делая постель своими телами теплой.
Я пошутил, произнеся высказанную ею фразу в начале
нашего знакомства:
- Времени мало, так что
если хотите меня соблазнить - соблазняйте - и поцеловал ее в губы.
Она мило усмехнулась и,
, выдохнув, обдала лицо своим теплом, поцеловав, тихо на ухо шепнула:
- Только не торопись…
Утром следующего дня прибыли
в аэропорт, когда шла уже регистрация. Прошла регистрацию и она. Затем мы
стояли в стороне молча, не проронив никто ни слова. Она с опущенными ресницами,
а я с заботой не прозевать посадку.
Объявили наконец
посадку – наше расставание. Я поцеловал ее руку, которой она провела по моей
щеке, затем прижалась своей щекой к
моей, и наши губы сплелись с той любовью, что запоминается навсегда. Пройдя
контроль, она, не оглядываясь, скрылась в толпе улетающих. Выйдя из
аэровокзала, стал у железной ограды и глазами искал ее в толпе пассажиров у
самолета. Стоял, пока не вырулил и не взлетел самолет, скрывшись в гуще
облаков.
«Вот моему южному
приключению подошел конец», - подумал я. Но стоило мне отойти в сторону от этой
бездушной железной ограды, как почувствовал какую-то образовавшуюся пустоту
вокруг, и сердце трепетно сжалось. Такое чувство возникало во мне, только когда
покидал отчий дом. От того, что ее не было рядом, становилось невыносимо дурно,
и я не помню, как добрался до места, где
квартировал. При одном воспоминании о времени, проведенном вместе, сердце сжималось такой нежностью, что я
поспешил-побежал к тому месту, к этой заветной теперь уже для меня калитке, где
были мы вместе, и стоял, в недоумении глядя на дорожку, ведущую в глубь двора.
Но нет, уехала она…
«А что собственно
произошло? – укорял сам себя за излишнюю впечатлительность. Подумаешь, что в
ней такого особенного? Ну молода, ну красива, и только! Стоит из-за какой-то
…. так расстраиваться?»
Чувство испытанных
наслаждений ее женской прелестью было еще живо в моем воображении, и я
устыдился своих этих слов, сказанных в ее адрес. И мной овладело сразу другое
чувство-чувство ненужности своего пребывания больше здесь. Нужно было в
оставшееся время заняться чем-то, отвлечься от всего этого.