Потом положила книгу: это был роман нашего земляка Льва Николаевича Толстого «Война и мир» на русском. Пододвинула мне листок с ручкой и принесла чашку супа. Так как я не мог сдерживать голод в себе, я ел очень быстро и жадно. Когда я закончил, она попросила у меня прощения за то, что не пригласила на обед, так как дневная суета выбила из ее головы мое существования. Я кивнул ей головой, отодвинул пустую миску и написал ей, что благодарю ее на листе бумаги.
Мы какое-то время молчали, потом я написал на листке о том, что хотелось бы узнать, чем она тут занимается. Она не улыбнулась и не показала ни одной эмоции своим лицом. Потом тихо произнесла, что скоро я всё узнаю, а пока ей интересно вот что: она сказала, что часто ее корабли обходили тот японский остров Сахалин и что ни разу до этого они не видели на нем маяка. А тут в друг по весне нарисовался он, причем такой старый, будто сто лет там стоял. Так как мне нечего, в принципе, терять, а уважение ко мне отсутствовало, я не боялся, что меня назовут сумасшедшим. И я рассказал ей на листке бумаги об эксперименте Компании и о том, что события ее времени довольно случайно произошли и что на самом деле ее реальность — это дело эксперимента. Она не показывала ни удивления, ни огорчения и не смотрела на меня как на сумасшедшего, что мне понравилось и я не ожидал совсем. Потом она довольно некратко рассказала мне уже свою историю и то, что произошло по ее версии событий. Также она сказала, что, в принципе, моя версия может быть правдой, потому что, слушав слова моряков, она слышала в них удивление, что никто за шесть месяцев не возведет маяк на скале, мимо которой они так часто гнали свой флот. Ее же история про войну на Аляске и три Альянса меня удивила, но, надеюсь, не вас, дорогой читатель, так как в книге вы уже встречались с этой реальностью.
Также я рассказал ей историю России, после того как Аляску всё-таки продали, но в ее версии этого не произошло, я рассказал ей про СССР, про великую войну, про взрыв в Чернобыле, про полет в космос, про ядерный удар по Хиросиме и Нагасаки и множество фактов, которые я бы не успел придумать за такой короткий срок и прямо в разговоре, даже несмотря на то, что мое воображение — довольно развитый инструмент. Я наконец-то заметил на ее лице тревогу, я наконец-то рассмотрел, что она испытывает что-то по-настоящему задевающее ее чувства, и по всему виду она показалась мне беззащитной, хоть она никогда и не была такой. Она же сказала мне альтернативную версию всего: СССР не было в природе, у престола Российской Империи до сих пор сидит царская семья. Великой войны с фашистами не было, ядерного взрыва не было, катастрофы в Чернобыле не было, полета в космос не было, но зато есть другая великая война, которая уносит не меньше жизней, чем всё то, о чем рассказал ей я.
Мы говорили с ней много часов, и она с жадностью расспрашивала меня о том мире, в котором был я. А от нее я узнал, что в мире сейчас есть всего одна ядерная бомба и она находится в организации союза европейских стран. Но ей чуть больше 50 лет, и она никогда не используется для военных действий, так как всему миру выгодно то, чем они сейчас занимаются на Аляске. Также я узнал о всяких интернет-забавах по типу нашего тиктока и множестве военных телешоу, что меня удивило. Когда я спросил, как у них работает интернет без работы на спутниках в космосе, она сказала, что у них есть спутники, но людей они туда не посылали: всё делают роботы. Мы еще много о чем говорили, и также я упомянул ей, что на луне стоит база компании, которая так же, как и я, подверглась перемещению в их временное событие, но я как испытуемый, а они как наблюдатели.
В этом разговоре я совсем забыл о том, с кем я говорю. Я уже не обращал внимание на то, что мисс Мёрфи контрабандистка, работорговец, пират и даже что она похитила меня и расстреляла весь мой маяк. Но на самом деле все эти воспоминания просто удалялись от меня, потому что мне и моим словам поверили и так быстро, как я и не мог рассчитывать. Мне было приятно вместе с ней находиться и общаться, она, будучи хрупкой леди, была очень сильной личностью, имевшей чувство реальности и открытости. Этим она меня и покорила, и наверное, так же, как всех мужиков, служащих у нее, очаровала.