В час тридцать после полудня приехал Орда-Джан, человек, чьи жестокие выходки тоже поражают меня. Но он мой прямой начальник, и я отдаю ему должное, потому что помню, в каком плачевном положении находился наш Альянс до его прихода на роль главнокомандующего. Я доложил ему о потерях и о смерти его кровного, да еще и друга детства. Ожидал бурной реакции. Орда-Джан выслушал мой доклад без единой эмоции на лице. Развернулся и зашагал прочь в лесную чащу, так как мы стояли на выходе из леса в обгорелую от взрыва пустошь. Около получаса его не было, потом он вышел, и приказал всем собраться на вечернем сборе в главной землянке.
Вечер был хорош: много письменной работы, это лучше, чем выстрелы. Учет потерь и письмо в Красный вестник. Я пишу им по настоянию старейшин Альянса. Орда-Джан не одобряет эти публикации, но без них никак. По мнению старейшин, люди должны знать правду об Альянсе, пускай и не всю. Дальше — больше, вечер и собрание в главной землянке. Орда-Джан был как всегда в своей черкеске, название которой я не могу произнести правильно, и еще вот это папаха, нельзя было назвать как-то легче. Он ходит в этой одежде чуть ли не каждый день, хоть раз поменял бы. Да, выглядит он строго, да и не только выглядит. Как-то я встретился с ним в катакомбах, так он даже не попробовал расступиться, просто снес меня напором обратно в широкую часть коридора. Странный человек и довольно молодой. Мне вот пятьдесят, а ему, наверное, лет тридцать. Ну ладно, это неважно.
Разговор зашел серьезный, Орда-Джан начал речь важно и очень надменно, как мне показалось. Тут, походу, проявилась боль от утраты близкого. Он рассказал нам свой план вкратце. А план тот был связан с городом в нейтральной территории. Город-убежище, там, говорят, война запрещена, за тридцать лет службы ни разу в нем не был, так как наши границы до него не доходили ранее. Позже после изъяснения плана зашел в главную землянку один из фигурантов дела. Местный губернатор, точнее, не местный, а того непонятного мне города. Главнокомандующий сказал, что вот этот человек ему поможет. План состоял в том, что губернатор распространит слух о намерении Джана приехать в город. Название странное, тоже непроизносимое Хеврон-Бецер, так его назвал этот скользкий мужчина, постоянно теребящий свои руки.