А потом она почесала коленку через платье и продолжила:
— Нет, серьезно, Артур, ты никогда не задумывался над тем, не сценарий ли это всё, твоя жизнь. Понимаешь о чем я, Артур? Не казалось ли тебе, что весь мир крутится вокруг тебя?
Она снова почесала коленку, видно было, что это красивое платье приносило ей некий дискомфорт.
— Так вот, о чем я? А, точно, большой крупный и самый мощный сценарий, где каждый главный герой?
Я недолго думая написал ей, хоть и понимал, что буду встречен негодованием, так как снова упомяну Бога:
— Конечно, Элизабет, всё это и есть Божья постановка, где каждый играет свою роль. Только Бог дал нам возможность самим писать свои судьбы, хотя признаюсь, что в каждой судьбе есть Его корректировки.
— Артур, ты мне очень дорог, но я умоляю тебя, прекрати во все наши разговоры впихивать Бога. Сейчас это неактуально, мой дорогой.
Элизабет третий раз почесала коленку и на этот раз очень сильно и раздражительно.
— Знаете, Элизабет, нынешнее общество легко может меня судить за мои устаревшие убеждения. За веру в Бога при, скажем, теории революции.
Элизабет, прочитав это, засмеялась. Опять почесала коленку и сказала мне:
— Теорию эволюции. Артур, вы такой юморной.
Я подсунул листок ей с исправленной версией своего мнения.
— За веру в Бога при теории эволюции, про отрицательное мнение по поводу мужеложцев и лесбиянок. Но я считаю, что, если мои суждения и устаревшие и не по моде в данное время, это не значит, что они неправильные.
— Артур, дорогой мой, давайте поговорим о чем-то другом. Как вам погода в этом месяце? У меня вот от жары чешутся коленки.
Мы оба громко засмеялись, и Элизабет почесала колено вновь.
— Просто лично я люблю дождь, просто обожаю дождь. Я одна из тех, кто просто любит мокнуть.
— Скорее всего, вы единственная. — Более старательно вывел я на листке.
— Может быть, говорят, сегодня последний жаркий день. С завтрашнего дня будет идти дождь с грозами целый месяц. Я надеюсь, Артур, вы налюбовались моей красотой и моим платьем.
— Вашей красотой и платьем нельзя налюбоваться. Жизнь слишком коротка, чтобы налюбоваться вами.
Элизабет покраснела и сказала, что ей срочно нужно снять платье, потому что от него у нее чешется коленка. Я написал ей, что думал, что у нее чешется от жары, но она посмотрела на меня как на идиота и сказала, что сейчас вернется. Пока она ходила переодеваться, я сходил еще за бутылочкой и к ее приходу уже налил нам по стаканчику.