Она отменила поездку в город алых крыш, и с терпением и трепетом ожидала моего скорейшего возвращения к ней, ожидая предупреждения от меня лично о том, что город будет уничтожен.
Я же тайком по реке на катере контрабандистов пробирался сквозь затихнувшую ради события войну. По моему грандиозному плану я должен был любыми силами вытащить Соломона из города и отвезти на маяк. Но по стечению обстоятельств я неохотно принимал то, что я жутко опаздываю. И по моим самым скромным подсчетам я прибывал в город уже после взрыва бомбы. Но как ни странно, мной руководила какая-то сила, и я не мог остановиться и повернуть свой катер.
Тем временем время тоже не могло повернуть вспять и спешило к тому роковому моменту. Я не знаю, как именно проводил то время Соломон, но я знаю, что на тот момент в город уже прибыл Орда-Джан и его орда. Миллионы людей собирались в городе, и проспект Смерти уже пах кровью воинов. Элизабет отправила Артура и Джонни Фэйка в город и просила догладывать ей обо всём, что там происходит, этим они и занимались. Пока она ходила по своему пляжу взад-вперед, выискивая взглядом любую точку, появляющуюся на горизонте, нервно ожидая моего появления, я, как и она, в это время ходил по палубе в тот же зад и перед. Она не спала — я не спал, а время шло и пришло в тот роковой для меня и, в принципе, для всего мира день X.
Ужасная мокрая мглистая погода уже окутала город алых крыш, по которым хлестал веселый дождь, и изредка на горизонте небес было видно молнию. Разогревающие перед главным событием схватки и дуэли уже гремели во всю, а удар бомбы по моим подсчетам должен был случится именно после конца главного события. Люди проливали тоны крови, веселились и терпеливо ждали своей смерти, напоследок разогрев свой разум масштабным шоу. Они все ждали конца этой повести той войны, что зародилась между этими войнами. И были в предвкушении последнего боя, так сказать, долгожданной финальной серии сериала в реальной жизни с реальными потерями. Но они и не могли поверить, что эта серия может быть последней и для них. Я был на подходе к городу и даже видел его на горизонте.
Я так же, как в это время и Элизабет, смотрел прямую трансляцию события. Джан и Безымённый первый раз вживую увидели друг друга. Видно было, как этот выходец из леса безумными глазами протыкал Джана насквозь, но ни у одного, ни у другого не было страха смерти в глазах: оба пришли сюда, чтобы уйти отсюда живыми. Никто не мог запретить или навязать этим двум воинам правила этой драки, но все ждали, когда начнется, пока противники рассматривали друг друга. Дождь падал на папаху Джана, он взглянул в небо и в этот момент увидел раскат молнии в половину небес. Это был его знак к началу поединка, и так же, как в детстве на пастбищах, он доверился этой молнии как провидению свыше и своему оберегу. Молния была его гербом и его спутницей с самого детства, и под ее гром он вытащил дамасскую сталь из ножен, на эфесе блеснула золотая молния, и Джан ринулся в бой.
Между противниками было метров пятьдесят, и как только Джан сделал свой первый шаг, то его оппонент уже сделал два и бежал на него. У Безымённого не было пистолетов, у него, как и в лесу, были бесшумные виды оружия. У него на спине, на голом торсе, висели две катаны, и по ходу его движения эти две катаны быстро переместились в его руки. Джан короткими, но уверенными шагами проходил метр за полминуты, а его противник уже был на половине пути, когда из толпы народу послышался волчий вой.