Я был весь в мурашках, и меня потряхивало, именно поэтому я решил дождаться утра. Когда я вспоминал все эти события, чтобы запечатлеть их на бумаге, я два раза переписывал концовку, так как потерял рукопись первого, более подробного и правдивого варианта. С более красочным объяснением и подробным обоснованием и изложением. Если сначала рукопись была, я не побоюсь этого сказать, «Гарри Поттером», то теперь это дешевый комикс, который и читать-то не стоит. Но так как вы знаете уже, что я за человек, но всё равно читаете меня, дочитайте это до конца, потому что хоть тут я вам не вру.
Всю ночь я сочинял речи на бумаге и подготовился так, что у меня был ответ на любой вопрос. Утром я дрожащими ногами вышел на палубу и увидел, как Соломон, уже собрав всю рыбу, поднимается по тропинке вверх к маяку. Ему всё равно было на то, что рядом стоит тот самый корабль, что в прошлый раз раздолбил весь маяк, и похитил меня. Так как я не мог ему крикнуть, я побежал и приказал доставить меня на сушу. Уже через десять минут я тихо поднимался по тропинке, по которой нес кирины вещи, и умилялся с этого. Когда я дошел до ворот, то увидел, что большинство дыр в стене были заделаны, и вообще было сразу видно, что велась кропотливая работа по восстановлению этого места. Когда я сделал шаг за ворота, то сразу же в мой висок уперся ствол моего старого пистолета Макарова, тот самый родной мне кусок холодной стали, которую я много раз прислонял к своему виску в полурвотном состоянии одиночества. Я повернул голову к стволу и увидел, как Соломон быстро опустил ствол и обнял меня, повторяя выражение «Мазаль тов».
Мы стояли так минут пять, и всё это время он повторял, как он благодарен, что я пожертвовал собой ради них с Кирой и запер дверь, чтобы схватили только меня. Я, конечно, был рад встрече и такой похвале, но понимал, что у меня и в помине не было мысли жертвовать собой. Это был радикальный порыв той злой, поглощающей всё внутри меня ненависти, которую я так хорошо чувствовал в этом времени. Но всё же всегда радостно, когда тебя хвалят. Когда Соломон наконец отпустил меня, я протянул ему бумагу, где было написано о том, что я теперь немой человек. Он спросил, как это произошло, я протянул ему бумагу с ответом «давай поднимемся к Кире, и я расскажу».
Соломон сказал, что они с Кирой спустились в подвал, так как причалил тот же самый корабль, что и разбомбил маяк в прошлый раз. Я спросил его, что тогда он делал внизу и о чем думал, когда решился собирать рыбу. Соломон улыбнулся и сказал, что ему неудобно так говорить со мной, когда я молчу и подкидываю листочки. А потом добавил, что это всё разведка, и иронично добавил, что не может дать рыбе протухнуть, как это обычно делаю я. Я написал ему: «очень крутая разведка, раз аж такой неумеха, как я, его заметил» и улыбнулся над его смехом надо мной по поводу рыбы. Соломон смеялся, но я был недоволен этим его риском, так как в таком случае Кира могла остаться одна без присмотра, на коляске долго бы она не продержалась.
Когда мы спустились вниз, я был настолько удивлен, что помню как сейчас эти чувства. Аромат ее духов — эта вишня в ликере — уже наполнял коридор и будил во мне волнительную, но приятную дрожь. Кира стояла на месте и смотрела на меня, еще раз для невнимательных, она стояла сама и смотрела на меня, стояла, понимаете, сама! На ее лице играли эмоции от самых простых детских до самых глубоких и сложных. О боже, как же я соскучился по этому лицу! Она то улыбалась, то плакала, а потом, когда поняла, что это и в правду правда, ринулась ко мне, заключила меня в объятия и тихонечко прошептала:
— Я тоже тебя люблю.
В этот момент в моей голове пронеслась вся моя жизнь, я вспомнил, как перед своим исчезновением сказал ей, что люблю ее и, не дождавшись ответа, выбежал навстречу тьме.