Она была худой и бледной, еле держалась на ногах. Фер снова не сказал ни слова, лишь вернул Ворону полную флягу с водой из Чаши. Отшельник удивленно приподнял бровь:
– Не пригодилась, значит?
– Нет, учитель, – ответил юноша и помог девушке забраться в лодку.
Та сжалась на дне лодки, нахохлилась, как пичужка на морозе, и испуганно глядела то на одного мужчину, то на другого. Фер был молчалив, мрачен, а всегда живые глаза стали непроницаемыми даже для старого отшельника.
Над озером к ночи стал собираться туман, и девчушка закашлялась – от холода и сырости. Всё тельце тряслось, лицо покраснело.
– Успокойся, красавица… – шепнул Фер, погладив её по спине. Ворон приметил, что он наложил простенькое заклятие.
Лодка причалила к берегу, бывший жрец вновь помог девушке.
– Пойдем, в нашем жилище есть огонь. Обогреешься и поешь, – сказал он ей необычайно ласково. Отшельник аж закашлялся, услышав такое, но Фер твердо сказал:
– Ния погостит у нас какое-то время, пока не наберется сил и не поправится. Ты ведь не станешь противиться, учитель?
«Ишь, стервец, чего удумал!» – восхитился учеником Ворон. – «Наплел бедняжке с три короба, а она поверила!»
Фер проводил девицу в дом, усадил у очага и налил похлебки, а потом заварил напиток из целебных трав. Отшельник с любопытством наблюдал за всем этим, а когда гостья уснула на лавке, спросил юнца:
– Что это ты удумал? Совсем страх потерял, решил меня обмануть? Ты ж знаешь, что я…
– Убьете меня раньше, чем мы успеем с острова уплыть, – Фер улыбнулся одними губами, но глаза остались мертвыми. – Я не собираюсь убегать, просто ждите.
– Да и девку нашел – смех один, какая ж она жертва, в ней жизнь еле теплится… – пробурчал Ворон.
– Вы сами назвали меня своим учеником, так что поверьте мне.
Одна луна сменила другую, взошла третья – близилась макушка лета, а Ния всё жила на острове. Прибирала в избе, глядела за огородом. Фер приглядывал за ней, словно за младшей сестренкой. Стоило ей чуть запыхаться, как просил:
– Сядь, красивая, отдохни…
Девушка спала сколько хочется и ела досыта. Скоро хворь стала отступать, и Ния стала поправляться. Ничто в ней не напоминало о прежней заморашке, даже голову она держала прямо, гордо. А уж разговорчивая стала – только и говорила, что сделает, когда исцелится. Ворон уже устал ждать, но Фер не спешил. Наконец, в ночь, когда его прежняя Госпожа не вышла на небосклон, он начал приготовления.
– В тебе, красавица, страшная болезнь сидит. Надобно её вылечить.