XXXVII
И так она сдалась. Татьяна
Не знала, что нечтитель мой
Про завершенье их романа
Читал уже в главе седьмой.
Она легла, раздвинув ноги -
Не жаль! - представила чертоги
Любви: чарующая даль...
Диплом назначен на февраль,
А гос на март... А это значит,
Что, если без хвостов, то мать
Удастся точно уломать...
И, будучи хозяйкой дачи,
Сломить героя и склонить...
И на себе его женить.
XXXVIII
Дубов безжизненные кроны
Являли власти естество
В пейзаж центрального района,
Что в центр романа моегоПо воле лиры обратился.
Всю зиму здесь мой друг трудился
Над расписаньями сестёр.
Перо скрипело, ластик тёр...
Не знал бумаги расточитель
Того, о чем читали Вы,
Ибо условья таковы
Романа: странный сочинитель,
Я цель бросаю наугад,
А там гоню под результат.
XXXIX
Крути хвостом моя лошадка!
Глумись разнузданностью строк!
Копыт кривее отпечатка
Нет в млечной наледи дорог!
Пусть там, потом, гуляют бредни:
Вот это, дескать - след передней;
А это - задней. Напролом
Ломись ободраннным крылом!
Сияй фотонным ореолом,
Неси в просторы и углы
Слова, достойные хулы,
И мысли, полные крамолы,
А коль увидишь Вечный Свет,
Передавай Ему привет.
XL
Скажи Ему, что твой наездник,
Скользя по времени назад,
Меж строк и звуков бесполезных
Прочёл грядущего расклад,
А поделиться не берётся,
Поскольку мудрость из колодца
Черпать не должно черпаком.
Неслышный в шуме городском,
Я исповедуюсь немногим:
Пока, порошей занесён,
Мир смотрит тридевятый сон,
Я вижу дали и дороги,
И судьбы прерванные тех,
На ком лежит Адамов грех.
XLI
Подмяв строку к фатальным датам,
Иной пропьётся до трусов,
Прочтёт "девятый" в "тридевятом"
И, цифры выдрав из стихов,
Объявит шалые куплеты
Предвиденьем кончины света...
Но мы, нечтитель дорогой,
Внимать не станем байке злой,
А лучше-ка, дружище славный,
Хлебнём из чаши прежних днейДушещипательный елей,
Сойдя к делам героев главных.
Пусть дремлют сонные умы:
Пророчествам не верим мы.
XLII
Пусть зелье пьёт Неострадамус,
А мы пойдём на перекур
И побеседуем про даму с
Которой Негин плёл амур
Попутно с сёстрами: Алину
Её нью-йоркская кузина,
В стандарте, чуть не вековом,
Прозвала аленьким цветком.
Но Гена в скачке олимпийской
Бесполых грёз не признавал
И барышню именовал
Красавицей калипегийской. ...
Уж больно был прекрупноват
Венеры белоснежный зад.
... - Прекраснозадая (греч. )
XLIII
Объект достойный нежной страсти,
Капризный друг мой не ценил.
В подносах разъезжали сласти,
За ними ангел семенил.
Всё подавалось в лучшем виде.
Здесь места не было обиде,
Но были чуткие слова
И, засучая рукава,
Хозяйка потчевала гостя
Всем, что маманя напасла...
А даль звала, постель ждала,
Взмывали тазовые кости
Над сердцем пламеным бойца -
И накрывали пыл конца.
XLIV
Внезапно, посередь романа,
Сия красавица сбегла...
Лет пять спустя, за океаном
Она мне встретилась. Дела
Алины были не блестящи,
Поскольку, вырвавшись из чащи,
Она успела там зачать
И, светло веруя в печать
Американского закона
(Не знаю уж, которых лет),
Решилась: пусть ребёнок свет
Увидит там. Во время оно
За это добрый Дядя Сэм
Давал гражданство сразу всем. XLV
Однако, время изменилось -
Законов нет былых теперь.
Куда ушли, скажи на милость,
Года надежд, года потерь...
Прижиться нелегко рассадам,
Не удивить шикарным задом
Нью-йоркский пышнотелый быт.
Его ничто не удивит.
Тора ... , Талмуд ... ... и книга Танья ... ... ... -
Все учат нас искусству жить.
Но как ребёнка накормить,
Одеть, поднять, дать воспитанье,
Когда являться начал в сон
Продукт богемы - Кузьминсон?. .
... - Пятикнижие Моиссеево.