)
XXI
Он проплывает, как в тумане,
На кухню маленькую ту,
Где вихрем носится маманя
С ножом, в халате и в поту.
Он предлагает ей букетик -
Ах, как приятно ей от этих
Чуть раскрывающихся роз!
Где б вазу взять? - один вопрос.
Вопрос?! - о нет, не для мамаши
Двух дочерей: в момент она
Бутыль молочную с окна
Берёт, сливает простоквашу
В кастрюль, добытый чорт-те где -
И Ваш букет уже в воде.
XXII
В пресветлы годы стеклотару
Сдавали токмо алкаши;
Их жёны делали отвары:
От глазу или ж для души;
Мамаши дев прелестных света
Настоев ведали секреты,
Чтобы и гостя усладить,
И дочь в порывах устыдить,
А то ведь грех да святотатство
В момент лишают девку сна.
Покорность - вся её цена;
Невинность - всё её богатство.
Втемяшь ей экий парадокс,
Пока в цветник не влезет флокс...
XXIII
Пока маманя жарит печень
И грюкает сковороду,
А нам заняться с вами нечем,
Я в комнату вас проведу,
Где юноша, рябой и тощий,
С досадой говорит о тёщах,
Размазав хрен по колбасе:
"Они же в душу лезут! Все!!!"
Неискушён в вопросах тонких,
Несправедлив был юный зять. Ведь в душу можно залезать -
Не следует сидеть в печонках!
(Тут я цитирую жену.
В угоду тёще помяну. )
XXIV
В диспУте не приняв участья,
Воспрянем, братья, ото сна!
Звезда пленительного счастья
Восходит в комнату, полна
Благоуханного угара.
Её божественного дара
Лишь тот способен не любить,
Кому ни есть нельзя, ни пить.
Подруга Ольгина Констанца
И друг последней Вариян
(Черняв, горяч, речист и пьян)
Прервали судороги танца,
А кто зачем спешит куда
Расскажет пусть сковорода.
XXV
Покуда органом едомым
Пузырит бывшая свинья,
Гостей сегодняшнего дома
Повременю пречислить я.
Как исключение из правил
Двоих из них уж я представил -
Они успели оттереть
Меня, опередив на треть
Ладони. Способ сей премного
Знаком отчалившим сынам
По эмигрантским, бурным дням
На скоростных автодорогах,
Где трафик заставляет Вас
Жать то на тормоз, то на газ.
XXVI
Куда летят автомобили
Оплывших жиром эль-дорад?
Куда бежит от изобилий
Тропой надуманных преград
Поп-корном вскормленное племя? -
Ведь были люди в наше время!
На что отвага, ум и честь
Стране, где всюду мясо есть?
Пойму ль когда я суть азарта
И цель зажравшихся кровей?
Куда ты мчишь меня, хайвей?
В какое сумрачное завтра?
В феодализм иль коммунизм?
Не есть ли это атавизм?. .
XXVIIНо вовремя остановиться -
Всегда считалось - лучший стиль.
Строке пристало воротиться
В ту незапамятную быль,
Чтоб, оттеснив задок красотки,
Урвать кусок со сковородки,
Покуда оный, весь в соку,
Не съеден братьями. Куску
Означенному будет ода
Посвящена, но не сейчас -
Кусок другой попал как раз
На зуб, и свинская порода
Волнует ум, как две зари:
Одна в зубах, одна внутри.
XXVIII
Печонка съедена. Пустая
Глядит на мир сковорода.
Тут прочих я пересчитаю
И Вам представлю. Не беда,
Что до поры прервал нас случай.
Зато и настроенье лучше,
И можно малость поостыть,
И сердцу хочется острить.
Задок красотки оттеснённый,
О коем молвил между строк,
Был нашей Оленьки задок -
Дружок её на праздник оный
К заветной цели не поспел,
За что потом позор терпел.
XXIX
Что ж до Татьяны... Эх, Татьяна...
К моменту оному она
Была не то, чтоб сильно пьяной,
Но и не то, чтоб не пьяна,
И до блаженства дотянуться
Не исхитрилась. Но Конфуций
Писал: "Не должен человек
Отчаиваться, ибо век
От бед его и от лишений
Способен к счастью повернуть!"
Слова китайца Тани грудь
Избавили от искушений
И, отлучившись на балкон,
Она ждала иных времён.
XXX
По кличке "Паралеллепипед"
Тут спал толстяк, что обладал
Могучим даром, если выпьет.
А протрезвеет - пропадал
Его талант: кто, если, болен,Лечил он (спьяну) биополем
И, сделав странный реверанс,
Рыгал и погружал их в транс.
В стране, воспетою поэтом,
В года блаженой тишины
Ему рассказывали сны!
Он закрывал глаза при этом
И, удаляясь в свой астрал,
Их тайны бережно терял.