II
Романтика гостей незванных
Издревле привлекала Русь.
Об этом в фабуле романа
Я на минутку задержусь.
Народу ведомы сужденья
Про армию освобожденья,
Что, пол-Европы отхватив,
Всех от жратвы освободив,
Косилась на Восток, на Запад...
Но не хватило, знать, мощи.
И перестроечные щи
Взымели разложенья запах,
А неуёмный русский брат
Знай видит мировой захват.
III
В процесс грядущий глядя зорко,
Ощупав бант, перо и трость,
Я здесь привёл бы поговорку,
Кого он хуже, оный гость,
Но не хочу быть виноватым
Перед приятелем Рифатом,
Всеоскорбив его народ.
А вывернуть наоборот,
Сказать - не хуже мол, а лучше -
Так оскорбительно вдвойне:
Но как велит продолжить мне
Из слова вывернутый случай?
Не отмахнуться ли строкой,
Дразнилку вспомнив: "сам такой".
IV
А с тем, за юношей незванным
Направимся в высокий дом.
Неприглашённые, мы с вами
Могучей мыслию войдём
В калитку, в сад, луной залитый,
Туда, где тень столетней липы
На белом корчится снегу.
Я опишу здесь, как могу,
Крыльцо со скобкой, вход лубочный;
В сенях, последний могикан,
Буру вкушает таракан;
В гостинной стол - дубовый, прочный -
И две скамьи. А на столе:
Поклон и честь родной земле.
V
То были папины поминки.
Вернее, день сороковой.
Маманя в чёрной пелеринке,
За неименьем гербовой,
Поила гостя мутной бражкой
И доверительно, с оттяжкой:
"Ещё одну, за упокой" -
Принять просила пол мужской.
А всякие свекрови, тётки
И им подобный слабый пол
Уж и совсем легли на стол
(О тех заботились сиротки).
Потом все пели, как могли,
А там, поди, и впляс пошли.
VI
И заходились, забывались,
Что разрешать-не разрешать;
И за что поподя хватались
(Чтоб равновесье удержать);
И наш герой и друг героя,
Увлёкшись пьяною игрою,
Забыв, зачем пришли сюда,
Ни совести и ни стыда
В телодвижениях не знали.
И что там было в вечер тот,
Не знает праведный народ,
Ибо размах тех вакханалий
Стирает память добела,
Чтоб память светлою была.
VII
Но нас с нечтителем любезным
Туда лишь мыслью занесло,
Что для здоровия полезно
И для души не тяжело.
Мы проследили аккуратно
Двоих героев путь обратный
И приведём без приукрас
Их диалога пару фраз:
" - Скажи, которая Татьяна,
Тебе дала?" - "Нет, а тебе?"
От этих слов не по себе
Обоим стало. Тут нежданно,
Беседе путников под стать -
Канава под ноги: "У , б:!"
VIII
Декабрь прошёл в глухой печали,
Меж ног позёмкою кружа.
На праздник шторы омрачали
Сосновых оба этажа
И пять окон кооператива.
Вторя немолчному мотиву,
Седою вьюгой выл февраль -
И отсыревшая мораль,
Судеб и стопок потрясенья
Да взлёт рубахи кружевной
Сошли навеки в мир иной.
За равноденствием весенним
Светлей, длиннее стали дни,
Но что несли собой они?
XXI
Жизнь Ольги сделалась иная:
Владимир стал её мечтой,
Подруге тонус поднимая
За шторой этой или той.
Татьяна ж в грёзе полуночной
Являлась с выставки лубочной
И в ночь, вздыхая о лубке,
Чесала пряди на лобке.
Чесала прядь... Какая малость?
Прости ей, Боже, этот грех -
Ведь Ты прощаешь чуть не всех -
А ей ещё что оставалось,
Когда впадала в забытьё
Она с невинностью её?
XI
Еврей счастливый шкуру вывез,
Споив полдома наповал,
И разрешения на выезд
ОВИР московский не давал.
Уже составлены указы
О том, чтобы давать отказы
И был новейший сей завет
Снесён на подпись в кабинет...
Но дачный быт не верил в страхи.
Застрял я на ночь у дружка.
Он отвалился с посошка,
А я терзал то амфибрахий,
То ямб, то за окно глядел...
И кое-что запечатлел.
XII
В хибарке ветхой, где репейник
Кололся жутко в прошлый год,
Хранитель гордого терпенья,
За печкой спал сибирский кот.
Вечор, стянул он у хозяйки
Полусухой огрызок сайки
И, съев, такой устроил ор -
Ну, прям, хоть спать беги на двор.