Что ж? - Пожелаем им удачи,
Свершений, радостей, карьер...
А с тем отступим за барьер
Внезапно опустевшей дачи,
Где, хоть в печи не много дров,
Всё хватит на десяток строф.
XXXIX
Через дорогу, двухэтажкой
Владел чиновник средних лет,
Что вмеру пил, работал тяжко,
Жену не бил, вставал чуть свет,
А отпуск проводил на даче.
Жена любила посудачить,
А он учил её молчать
И лишь ему на всех стучать.
В Москве у них была квартира
В девятиярусном дому,
Что Вам напомнил бы тюрьму,
Ка-б не наличие сортиров
С решёткой в глубине угла,
Чтоб лучше слышимость была.
XL
Из родословных их ступеней
Перескажу здесь лишь одну:
В года хрущёвских потеплений
Глава семьи завёл жену
И, дав под мышку куль печенья,
Сослал бедняжку в заключенье
В посёлок дачный, где она,
Коровами окружена,
Рвалась из лифчика сначала,
С супругом чуть не развелась,
Потом морковкой занялась
И успокаиваться стала.
Веди нас, бодрый онанизм,
В большое счастье: в коммунизм.
XLI
Его отправили в загранку,
А ей достался дачный быт.
Она вставала спозаранку,
Унылый наблюдая вид,
Далёкий от заморской жизни,
Пока за счастие отчизны,
Народа и народных слуг ... ,
Забыв досуг, пахал супруг
В Мадрасе или же в Мадриде,
Покуда срок не пролетел -
И он вернулся в свой удел.
Не знаю, что он там увидел,
Но гром гремел со всех окон
И разводиться начал он.
... - Ироническое название советского правительства.
XLII
И тут она зачала дочку.
Муж не поверил, муж считал,
Но получалось точка-в-точку:
Его! Вот так и папой стал.
А там - коляски, сиськи, соски,
Быт подмосковный, ритм московский:
Избу топить, дрова рубить
И с шефом пить, и трезвым быть,
И на жену коситься зорко,
И дочку по ночам качать...
А в паспорте стоит печать,
Какой не вытравить ни хлоркой,
Ни топором, ни партбюром.
Хоть стой, хоть ставь вопрос ребром.
XLIII
Когда дочурке стукнул годик,
Он начал, всё же, поднимать
Вопрос о, так сказать, разводе.
Премного испугавшись, мать
Металась, маялась, кричала,
Да и вторую дочь зачала.
Опять подсчёт, запой с тоски,
Горшки, пелёнки, ползунки,
Касторка, рыбий жир, микстуры
И откровенности спьяна...
На чуб упала седина,
Являя вид иной фактуры.
А в сердце боль, а в пальцах дрожь...
От двух дочурок не уйдёшь.
XLIV
Они друг друга не терпели,
Но что коросты ковырять? -
И застилалися постели
На импортный диван-кровать;
И не манили их объятья,
Но не было сестёр ли, братьев;
Поплакались бы на судьбу,
Да все родители в гробу.
Списав отжившие мортиры
На пункт вторичного сырья,
Уж обзаводится семья
Четырёхкомнатной квартирой,
И эту благостную гладь
Им и не хочется ломать.
XLV
Но желчью брызнул мёд из кутьи,
Когда кормилец подхватив
Конъюнктивит в Коннектикуте
И чуть жену не наградил...
Был отстранён от заграницы
И сел писать о ней страницы,
И даже написал одну,
Чем страшно оскорбил жену.
Он был простой и добрый дядя,
Но кто оценит старика?
И грозным был указ ЦК:
"От всякой буржуазной б...
Держись не ближе, чем за фут,
Чтоб не схватить Коннектикут".
XLVI
История всего семейства,
В романе данная не вскользь,
Почила бы в почётном месте,
Когда бы не нагрянул гость
Однажды к ним - и с третьей фразы
Не стал им петь про унитазы,
Сиявшие голубизной
Подобно небу над страной;
А скушав блин аляповатый,
Внезапно подключил в рассказ
Кроссовки фирмы ADIDAS
(Осталось от олимпиады)
И, глядя на меньшую дочь,
С доставкой обещал помочь.
XLVII
О голубые унитазы,
Душ искушённых зеркала!
О них услыша, папа сразу
Налился краской добела,
Сто пятьдесят свои за встречу
Почал, молчал потом весь вечер,
Как партизан глухонемой,
Увлёкшись грёзою больной
О той, минувшей передряге...
Покуда дочки и жена
Поили гостя допьяна
'Посольской' с примесями браги...
А он тихонько лёг в кровать...
Да что тут, братцы, горевать!
XLVIII
Не в пику мрачному народу,
Восславя радости и лень,
На службу через пень-колоду
Ходил тогда я через день,
Пия из чаши вдохновенной
Напиток злой, но откровенный;
Вступая в шалую игру
С собратиями по перу...
А между тем, глава кремлёвский,
Под бременем геройских звёзд
И встреч на уровне взасос,
Последний зрил рассвет московский,
Грозя закрытием границ
Для перелётных душ и птиц.
XLIX
Печального не зная факта,
Разбившего мильон сердец,
После обширного инфаркта
Попал в больницу мой отец.
И там, узнав о смене власти
(Что совершилась в одночасье),
Уже в конце того же дня
Шутил он: "Этот за меня".
А ныне, вспомня прежни лета,
Ту грёзу Ларина-отца,
И не дождавшись дня конца,
Я говорю: быть может, этот
Подставил под косу главу
За то, что я теперь живу.
L
И на суглинок Востряково ...
Легла угрюмая плита,
На коей выведено слово
Или, вернее, надпись та,
Свет отделившая от тени.
Вас поразило бы терпенье,
С каким безвестный камнетёс
Три буквы на гранит нанёс.
Семья, прослышав про курьёзы,
К суду не стала призывать,
Поклёп решив зашпаклевать...
А дождик лил простые слёзы
И, словно праведника кровь,
Три буквы проступили вновь.