Влекла культура и Европа,
Порой, героя моего,
Но только более всего
Его манила мысль Эзопа!. .
Когда ж Эзоп не привлекал,
Тогда за ж... баб хватал.
XVIII
И в этой удали народной
Был столь естествен и горазд,
Что девы крови благородной
Его искали, и не раз;
Что, с вёдрами на коромысле
(В колхозе), полны задней мысли,
Не зная, кто такой Эзоп,
Доярки не жалели ж... !
Медичка ж стройотряда нежно
Ему шептала: "... мой Назон... ",
Когда внезапно кончил он,
Весьма бездумно, но мятежно -
В Молдавии, в глуши степей,
Вдали от Африки своей.
XIX
Один шутник, что с ним учился,
Спросил: "Ты, Негин, не еврей?"
Тут Гена так разгорячился,
Что кровь рванулась из ноздрей.
И с той поры, едва зайдётся,
Арапа ль кровь в крови проснётся
Иль Бейлис в чёрном сюртуке
С концом обрезанным в руке...
Переселенцы, поселенцы,
Снуют они и там, и тут...
Жён христианских завлекут
И портят крову их младенцам,
А кровь из носу брызг!. . Как знать,
С кем там ещё общалась мать?
XX
А годы шли, текла учёба,
Копилось знание в мозгу...
Не для того, конечно, чтобы
Разбрасываться на бегу,
Но ненасытность Казановы
Манила ум к открытьям новым,
Вводила в раж, азарт, искус -
И вывела на третий курс,
Где бурный ждал его и нежный
Непродолжительный роман
С деканской дочерью. Декан
Об их амурах знал, конечно,
Но не мешал и до поры
Был соучастником игры.
XXI
Когда, помечен злой печатью,
Я слышу притчу христиан
Про непорочное зачатье,
Я вспоминаю тот роман
С его последствием печальным:
Вопрос об облике моральном
Взял Негина врасплох совсем
На курсбюро ВЛКСМ.
Ему вменили в обвиненье
Порочного зачатья факт,
И справки грязный катафалк
Подмял общественности мненье
На то, чтоб за разврат и прыть
Из членов Гену исключить.
XXII
В стране мифической Советов,
Исчезнувшей не столь давно,
Пинку из университета
Изгнанье было то равно
С последующим военкоматом.
А перспектива стать солдатом,
Не знаю, привлекала ль Вас,
А уж ему - ни в бровь, ни в глаз:
От сексуальных побуждений
Солдатам бром вливали в суп,
Чтоб бранный ум был слеп и туп,
И чужд любовных похождений.
Герой мой - хоть под трибунал -
Такой подход не принимал.
XXIII
Декана счёл он шаг немудрым,
Но лезть не стал на потолок -
Пускай остынут! - а наутро
Другую справку приволок.
Текст повторён был слово в слово.
Полфразы в документе новом:
"... Дана гр. Негину, Г. в том,
Что он беремен, на шестом... " -
Другими были. Но стояла
И подпись та же, и печать,
Что, если следствие начать,
Сей опус от оригинала,
За исключеньем той строки,
Не отличили б знатоки.
XXIV
О шутки! Милой этой страстью
Мы все без меры заняты,
Но безнаказны перед властью
Токмо любимые шуты.
А прочих вешают, стреляют,
Из институтов отчисляют -
С того ль остроты наших дней
Безграмотней всё и дурней?
С того ль желанье в сердце зреет:
Пока не час, своё урвать,
Вельможе в душу наплевать -
Что лишний жир? Ведь он не греет!
А лишний вес к земле влечёт -
Сводить с судьбой кровавый счёт.
XXV
Не знаю, кто кому там вставил,
Да и не в этом, впрочем, суть,
А в том, что тот, кто всех ославил,
Был вынужден пуститься в путь,
Повитый терниями злыми,
Дабы запятнанное имя,
Связав разорванную нить,
В каталогах восстановть.
А в комитеты комсомола
В тот год вселился страшный бес
И уж никто на справки без
Доподлинной проверки пола
Не ставил более печать,
Чтоб по-ошибке не зачать.
XXVI
Но, кто читал мои тетради,
Внимательней, чем критик злой,
На тени некоего дяди
Взор задержал, быть может, свой.
Ведь дяди, если заостриться,
В отечестве ли, за границей
Иль на планете Фаэтон
Незаменимы испокон.
И он пришёл: рукою ловкой
Кому-то что-то отвалил,
И дверь герою отворил
Промышленности самой лёгкой
(С потерей года) институт,
Чтобы доучивался тут.
XXVII
Семь месяцев его свободы
От февраля до сентября
Того блистательного года
Не протекли совсем зазря.
Март неожиданной удачей
Вручил герою ключ от дачи,
Которую наш новосёл
В желанный вид не вмиг привёл,
Ибо, затмив прекрасный локон,
В том безуютном далеко
Ему открылся томик о
Светопроводности волокон.
И понял он, что даже свет
Поразряжённей ищет сред.