Полицейский
двусмысленно хмыкнул, и Глеб мгновенно всё понял. Надо было не приезжать, ехал
бы себе спокойно домой, и пусть она делает, что хочет. Опять стало противно до
тошноты. Но надо взять себя в руки и напустить равнодушный вид.
В кабинет
вошёл ещё один полицейский, поправляя брюки.
- А это
кто? – спросил он, кивнув на Глеба.
- А это по
душу нашей дамочки.
- Любовник,
что ли?
- Да нет,
сыночек.
- Да ладно!
Ещё и сыночек взрослый есть? Это ж во сколько она тебя родила?
- Какое
отношение это имеет к данному делу? – с вызовом спросил Глеб.
- Ладно, ты
поговори с молодым человеком, я тоже к ней схожу, допрошу как следует, -
сказал, поднимаясь, первый полицейский.
Только что
вошедший плюхнулся на его место и, развалившись на стуле, закурил. Глеб тоже,
не спрашивая разрешения, прикурил сигарету.
- Ну так
чего меня вызывали? Вы и без меня тут прекрасно с ней справлялись.
- А ты не
дерзи, а то посажу подумать.
-
Основание?
- Был бы
человек – статья найдётся. Чего у тебя бровь залеплена? Тоже любитель
подраться?
- Ты мне,
сержант, угрожать то перестань. Мне твои угрозы, что козе баян.
За стеной
послышались стоны.
- О,
мамашка твоя, отжигает. В порнухе снимается, да? Видели, знаем. А ты чем занимаешься?
- Мы не по
моему делу, кажется, тут собрались.
- Чего
хамишь?
- Слушай,
вы расслабились, развлеклись, сейчас ещё и заработаете, чего ещё нужно? Давай,
выпускай дамочку, ей домой пора, супруг заждался.
- Так она
ещё и замужем? Папаша твой?
- Считай,
что я сирота.
Глеб взял
со стола бумажную папку, вложил туда сумму денег и пододвинул полицейскому.
Полицейский
стукнул в стену и крикнул своему напарнику:
- Ты там
всё? Пора на выход. Иди, - обратился он к Глебу, - забирай мамашу.
Лена лежала на скамье совсем в непотребном
виде. Ноги в кровоподтёках раскинуты в стороны, платье разорвано до пояса и
грудь вываливается, на лице подтёки туши и кровавые царапины, волосы выпали из
причёски и растрепались. Глеб стянул остатки платья на груди и похлопал её по
щекам, чтобы она очнулась, но она только что-то промычала в ответ и раскинула
ноги шире, видимо, думая, что ею снова опять воспользуются.
- Вода
есть? – спросил Глеб у полицейских.