- Ты пришёл, - еле прошелестела она, - я знала, что
придёшь. Помоги мне.
Из уголка губ вылилась струйка крови, лицо было в
кровоподтёках. Несмотря на протесты матери, Глеб откинул одеяло и мгновенно всё
понял. Снизу до пояса, Элла была обнажена и истерзана насильником, из неё
сочилась кровь, но это было не самое страшное, самым страшным была рана на
животе, после того как её изнасиловали, её пырнули ножом, и вот оттуда, из этой
раны, вытекала жизнь. Глеб накрыл её одеялом, взял руку, такую маленькую,
тонкую и прижался её к лицу, у него текли слёзы:
- Малышка, потерпи, сейчас приедет врач, тебя спасут,
тебе не будет больно. Только потерпи. Ты справишься, ты же дождёшься скорую,
правда?
- Мне холодно.
Конечно, холодно, между ней и полом было только
пальто, но нельзя её сейчас трогать, взять на руки, отнести в тёплую квартиру,
усилится кровотечение, надо обязательно дождаться врачей. Глеб дышал ей на
руки, растирал их, прятал себе под куртку, но они, кажется, только леденели. У
неё забрали кольцо, которое он надел ей на палец на помолвку, и тогда Глеб снял
своё и надел ей на пальчик, оно было велико, но ничего, они потом решат с
кольцами, а сейчас, когда малышка очнётся в больнице, увидит колечко, сразу поймёт,
что он был рядом… Если бы он мог как-то помочь ей! Зажать эту рану, прекратить
отбирающее жизнь кровотечение, отдать ей свои силы и здоровье. Он сжимал её
руку, шептал слова, целовал и плакал. Но вот она содрогнулась, вздохнула:
- Люблю тебя…
- Слышишь? Сирена скорой, значит, они сейчас будут
здесь!
Но они уже были здесь не нужны… Мать снова завыла, а
Глеб вцепился в тело Эллы, ещё ничего не понимая. На лестнице послышался топот
ног. Подбежали врачи, отстранили Глеба.
Осмотрев тело и качая головой, врач сказал:
- Она скончалась. Полицию вызвали?
- Да, - ответил кто-то, - участковый по квартирам
ходит.
- Тогда он сам вызовет и Специальную, и криминалистов.
Матери Эллы сделали успокаивающий укол, и врачи,
вздыхая, ушли. Какая-то соседка принесла плед и укутала потерянную от горя
мать. Глеб сидел в углу лестницы, обняв колени, его трясло, зубы выбивали
дробь, в голове тысячами молоточков стучало «она скончалась, скончалась,
скончалась». Нет, она не могла, они что-то напутали, он накажет этих врачей,
которые ушли, не помогли его девочке. Глеб подполз к ней, вглядываясь в черты,
которые менялись на глазах.
- Малышка, - прошептал он. – ну что ты, проснись, а то
они решили, что ты…
Подошёл какой-то сосед, протянул ему стакан с водкой.
- Мне жаль, - сказал он.
Глеб выпил залпом. Чего ему жаль? Она поправится. Ну
почему у неё такие холодные руки и щёки? Почему ему никак не согреть их? Уши
надрывает плач женщин, можно, в конце концов, потише? Малышка только заснула,
ей было так больно, хорошо, что она спит… Глеб сидел возле неё, держал за руки,
целовал щёки, перебирал волосы, пока не приехала группа оперативников.
- Нам надо осмотреть её, - сказали ему.