Опущусь ли на морское дно,
Вознесусь ли вверх, -
Брат мой, друг мой, милый – всё равно
Я с тобой навек.
Канатоходец
Богу будет ли угоден
Путь мой в мире за тобой? –
Маленький канатоходец
Я над бездною ночной.
Гвозди крест насквозь пронижут, -
На обратной стороне
Отраженья, тени ближе,
Я с тобой, спиной к спине…
Без тебя на свете этом
Не оставить мне следа,
Кроме малой горсти пепла –
В круге твоего костра.
...
... ...
Любовь моя, небесный свет очей,
У изголовья в ночь свечой мерцает, -
Цветок, что средь гранита расцветает,
Пленительный ранимостью своей.
Ввысь, замирая, тянутся деревья,
Услышав звук хрустальной чистоты…
Оградою заблудшему творенью
Незримые протянуты персты:
Путей окольных ищет мир, - Бог свыше,
Водя рукою детской, судьбы пишет.
С АРФОЙ ПРЕД ЭШАФОТОМ
Стихия
Ливень
под Господним оком, -
Берег,
мост, саму плотину
Захлестнувшая
лавина –
Всё
смывающим потоком….
Шелест быстрый мчится в листьях.
За грозою – воздух чистый.
Книги
судеб воля гнева
Правит
в пламени страницы.
Брызжут
искорки зарницы –
Шлейф
казнённой королевы…
Шелест быстрый мчится в листьях.
За грозою – воздух чистый.
Пред
скалой – обломок шпаги.
И
душа – вассал крылатый –
Жанной
в бой готовит латы;
Вьётся
лилия на стяге!
Шелест быстрый мчится в листьях.
За грозою – воздух чистый.
Горло
ветер режет колкий,
Вихри
зорю вострубили…
Бьются
в праведном горниле
Хрусткой
солью звёзд осколки.
Шелест быстрый мчится в листьях.
За грозою – воздух чистый.
Как
хорал, звенят дождинки.
Там,
вчера – в хрустальной боли
Не
вздохнуть… и – ни слезинки,
Дым
клубился по-над полем…
Шелест быстрый мчится в листьях.
За грозою – воздух чистый.
Восстаёт
– в пыли горячей,
С
сердцем вечно рассечённым
Средь
пустыни страж неспящий –
Молниею
опалённый
Ствол
– как древняя колонна,
Перед
небом предстоящий…
Полуночная
свеча ли
На
холме в песках взошла? –
Только
дерево в печали,
Раскалённой
добела…
... ... ...
Летящей птицею вослед
Тебе – душа пластала руки. -
И претворялась радость в крест;
И воскурялись до небес
Молитв и песней скорбных звуки.
Стать чёрным лебедем в пруду,
Что дремлет в камышинках колких,
Когда устанет ветер дуть
И над деревьями в саду
Ночь теплит звёздные осколки…
Душа, уже без слёз и слов,
До бездн срывалась и взывала,
И разбивала грань оков,
Взыскуя подвигов и снов, -
До края чаша – всё же мало.
Лететь, предупредив призыв,
Бороться – до изнеможенья…
Огнём все смыслы осолив,
Дух – всесожжения порыв
Смирил – дотла опустошеньем.
И настигает благодать
Вне плена тленных притязаний:
Блаженней, нежели принять –
Сгорев до пепла, вновь восстать,
Отдать – без торга воздаяний…
Где чаяний земных уж нет,
Даруется, во искупленье,
Возможность Божиих побед –
Неизреченный, нежный свет,
Маяк из пристани спасенья…
Немножко боли, страха – тут,
Там -
радость лишь, хоть не героям…
Такие чувства застают,
Что, если даже завтра Суд, -
Лица на нём я не закрою!
Восстанет буря на звезду,
Вихрь прогремит рычаньем львиным…
А лебедёнок на пруду,
В попытке отвести беду,
Прольётся песнью лебединой.
Последняя битва
Ветер крыши железные
рвёт со стен,
Петли панциря
друг друга никак не найдут…
Вот и конь подставляет холку;
колчан полон
стрел…
Ну, а стрелы – истлеют ли
в
следующем году?. .
Что над этим думать… Найдётся, кто подберёт,
Кто их пустит к цели…
Из зарослей камень скользнул,
На кольчуге тонкой
узоры ажурные
гнёт… -
Да что взять с пастуха! –
варвар! – только рукой
махну.
Всё равно уж – в битву, не к танцам, -
много ещё вдали
Безобразных вмятин;
сапоги изведают грязь…
Меч, как прежде, взовьётся в салюте
у края земли:
Пусть в последней битве
Господь
поборает за нас.
Казацкий
кант
Сердце – перекрёсток под небом в ночи…
Я на штурме перед высокой стеной.