А непоправимая ошибка опять мучила страшным вопросом. «Почему?» Это было
похоже на детское упрямство, беспрестанно задавать его, не желая слышать
неправильный ответ и этим своим упорством убить плохое, получить ясный,
успокаивающий, счастливый ответ. «Почему я не поверила своим глазам?! Почему
была так труслива?! Почему Том не познакомил нас раньше?! Господи, ну почему,
ты не дал нам шанса встретиться раньше? Что ты говоришь, неблагодарная, ведь
Майкл мог и не полюбить тебя, ты могла не узнать об этом. Прости меня,
Господи!»
Она встала на колени и помолилась.
«За все нужно платить, я согласилась
со всеми, поверила в то, чего не было, а теперь расплачиваюсь за беззаботную
легкость. Хотелось жить легко, смотреть на вещи проще, но слишком поздно
поняла, что это невозможно на земле. Жизнь сложна, запутана, трудна, она не
создана для беззаботности, а может быть... и для счастья. Жизнь испытание и от
нас зависит, как мы его выдержим. Но должен же быть выход, должен быть… Все
вокруг так не нужно. Зачем мы имеем то, чего не хотим и не имеем самого важного?
Живем в клетках, в которые сами себя заточили. Зачем жить, если жить так?
Неужели им всем нравится такая жизнь в клетке? Я задыхаюсь, мне здесь тесно,
хочется скинуть кандалы и лететь на свободу. Еще никогда, с самого детства вы
не были так тяжелы, с каждым днем все тяжелее, скоро я не смогу удержаться на
ногах. Быть счастливыми можно только там. »
Мэгги смотрела на небо и видела свободу, счастье, там, далеко отсюда.
Шум подъезжающего экипажа оторвал ее взгляд от
высоты и разбил о землю — приехал Джеральд.
Он заметил ее и улыбнулся, Мэгги отшатнулась от окна, только чтобы не
отвечать.
Едва
она дошла до двери, как та распахнулась и вбежавший Джеральд обнял ее. Он часто
дышал после этого кросса, призом которого была Мэгги.
— Бесценная, красавица моя, каждый
день, уезжая я не дождусь времени вернуться, чтобы обнять тебя!
Она не ответила.
— Ты что-то грустна. Тебе одиноко?
— Нет, сегодня я гуляла в парке с
Энн.
— Я знаю новость, которая порадует
тебя, через неделю С. Дают бал. Ты давно не посещала свет, там, наверное, и
забыли, какой восхитительной может быть женщина. Ты у меня королева и все
должны помнить об этом.
— Ты преувеличиваешь.
— Никогда и ты это знаешь. Не один я
пристрастный судья, а все, все. Твое место королевы не займет никто.
— Нелегко тебе будет с супругой
королевой, она может казнить и миловать, не спрашивая разрешения.