Он все время спрашивал, ему все было
интересно. Ленар стал более открытым и искренним. Мы вместе смеялись, когда я
читала вслух написанным его корявым почерком диктант, картавя и спотыкаясь на
каждом слове. Или когда стукались лбами, склонившись над картой Лореляй.
На наши
уроки часто приходил Патрик, садился в сторонке и заворожено меня слушал, а я
на радостях, что мои знания и умения востребованы, летала по комнате, как на
крыльях, как будто вернулась на три года назад в своем любимом лицее, только
учеников было два. Тадер научил Ленара играть в стоун-кро и теперь они вечерами
азартно шумели в библиотеке втроем. Что меня больше всего обижало, так это
прохладное и сдержанное отношение к сыну. Он никогда со мной вместе не ходил в
детскую. И на мои восторженные восклицания о Даньке поджимал губы.
Однажды
я зачиталась и отложила книгу глубоко за полночь. . А дверь в соседнюю спальню
так и не стукнула. Странно. Где же Ленар? Я открыла дверь в его комнату —
кровать была пуста. Вышла в коридор. Мягкий слабый свет струился из приоткрытой
двери детской. Я тихонечко подошла и заглянула. Няня сопела на диване. Ленар
стоял возле кроватки сына и пристально разглядывал спящего Даньку.
На лице
мужа я прочитала такое искренние восхищение, любовь, гордость, что у меня
заболело сердце. В самом деле, Данька был точной копией Ленара. Уже сейчас
можно было увидеть такие же ровные темные брови и квадратный подбородок. Твердо
сжатые губы и высокий умный лоб. Он так же, как и Ленар, хмурил его и
недовольно сопел, если что-то не нравилось. Так же, как и Ленар был сдержанным,
никогда не капризничал и не кричал, а только укоризненно смотрел в ответ. Я
тихонько отошла назад и пошла в спальню. Пусть знакомятся.
С
нашего приезда прошло уже четыре месяца. Родители отстали, отряд, осаждавший
замок убрался восвояси. Раз в месяц от короля приходил вопрос «Как он?», и
каждый раз я писала «По-прежнему».