Он словно возводил собственную крепость — кирпичик
за кирпичиком, скрепляя ее цементом лести и обещаний. Ради мира в стране после
оглашения королевской воли Ленар не пренебрегал никакими средствами.
—
Потом, когда все успокоится, я возьмусь за магов всерьез, — убеждал он меня
долгими вечерами, меряя шагами наш кабинет. — Все это будет потом. Сейчас
главное — не допустить гражданской войны. На границах я уже усилил гарнизоны.
Особенно у Остры.
Войска
были ему преданы, но аристократы по-прежнему смотрели на Ленара свысока, считая
его выскочкой и королевским прихлебателем. Лишь те, кто работал с ним бок о
бок, поддерживали его безоговорочно. Но таких было немного.
Я, как
могла, помогала мужу, стараясь обеспечить ему надежный тыл и покой в доме.
Король
перед смертью написал прощальную речь народу и я, почти не редактируя,
полностью выложила ее в газету, которую мы решили раздать бесплатно всем людям
в столице и за ее пределами. Реджинанд оглашал свою волю, верил, надеялся, что
народ его поймет. На последних словах я просто расплакалась.
«Льер
де Мирас зарекомендовал себя выдающимся политиком и военным. Я верю, что он
будет грамотным и дальновидным правителем, пока мой сын не научиться руководить
страной. Я оставляю свое государство процветающим и сильным и надеюсь, что вы,
мой народ, прислушаетесь в последний раз к воле своего короля».
Бедный Реджинанд, он же знал, что его сын
будет править очень недолго, но последний его «обман» был для страны во благо.
Перед
похоронами я съездила в утес Крылатых и забрала сына вместе с друзьями. Сейчас
столица была самым безопасным городом в стране. Она была оцеплена войсками, преданными
Ленару, а дворец гвардейцами, присягнувшими мужу после смерти короля.
Страну
накрыл траур. Реджинандов действительно любили, они правили почти три тысячи
лет, но их эра закатилась. Грустно и больно. Последний льер Реджинанд играл с
солдатиками в детской и не знал, что его отец ушел навсегда. Когда я пришла
знакомиться с Арти, то увидела восемнадцатилетнего красивого юношу, сидевшего
на ковре и раскладывавшего игрушечные фигурки. В наивных голубых глазах сияли
безмятежность и покой.
Огласили
волю короля. Простому люду, по большому счету было все равно, кто там будет
регентом, главное, чтобы был мир, хлеб и уверенность в завтрашнем дне. А вот
аристократы возмутились.