Меня вели на середину зала, монарх
собирался открывать танцы. К Ленару подошел какой-то мужчина, он отвернулся и
тут же забыл про меня, занявшись обсуждением чего-то важного. Я же попыталась
воссоздать в памяти те па, которые показывали мне дома братья, чтобы не
опозориться окончательно.
Как
оказалось танцую я неплохо, природная грация и чувство ритма сделали свое дело,
да и монарх оказался прекрасным кавалером, вел уверенно и четко, я что-то
смущенно отвечала на его комплименты, взволнованно краснела, в общем вела себя
как шестнадцатилетняя девушка, впервые попавшая на бал (по большому счету так и
было).
— Эльвиола,
можно я буду Вас так называть?
— Конечно,
Ваше величество.
— Эльвиола,
Вы же знаете, я вдовец, и место первой леди нашего королевства пустует уже
довольно давно.
— Мне
очень жаль, Ваше величество, — пролепетала смущенно.
— Я
к чему веду. Вы жена моего первого советника, вечером на всеобщем Совете я,
наконец, произведу назначение Ленара, теперь преград нет. Так вот, Вы будете
исполнять обязанности Первой леди. И лучше, по-видимому, я бы не нашел
кандидата.
— Но
у меня нет опыта, Ваше величество, и мне всего шестнадцать, возможно найдется
более правильная кандидатура на этот пост? — такие взлеты в карьере мне
пока ни к чему.
— Опыт
дело наживное, и вообще-то это был не вопрос… Вы будете прекрасной Первой леди.
— А
кто же ранее исполнял ее обязанности?
— Моя
мать, — усмехнулся он, — но не скажу, что она была в восторге.
«Неудивительно»,
— подумала я, но пришлось только склонить голову в
согласии.
После
окончания моей пытки, король бросил взгляд в сторону своего советника, увидел,
что Ленар занят разговором и до нас ему дела нет, сказал:
— Дорогая
льера, муж вам достался бесчувственный сухарь, позвольте я буду вашим
сопровождающим на сегодняшний вечер.
— Конечно,
Ваше величество, — с таким кавалером, как король, можно было не
скромничать.
И взяв
под руку, Реджинанд повел меня по периметру зала. После десятого знакомства все
лица слились в одну красочную маску, уже на четвертом я забыла имена тех, кому
меня предоставляли на первом. Я смущенно улыбалась, хлопала глазками, и мило
краснела. Короче вела себя соотносимо с возрастом. Взгляды прожигали во мне
дыры, оценивали, обшаривали и впивались как иголки. В основном смотрели
жалостливо и сочувствующе (маман видимо постаралась всем сообщить, какой это
страшный мезальянс для семьи), но были и завистливые, и испытывающие.
Следом
долетали куски неразборчивого бормотания «А вы знаете, сколько он заплатил…. ?»,
«Бедная девочка упала в обморок прямо в храме и два дня не могла прийти в
себя», «Говорили, что она собиралась повеситься. . », «Да нет, утопиться»,
«Родители не отдавали ему, он пригрозил, что король…», «Да он же зверь, вы
представляете как…». Понятно теперь, почему король находился неотлучно со мной,
с таким телохранителем можно не бояться сплетен, по крайней мере, в лицо. Когда
мы уже заканчивали обход, я зацепилась за выражение чистой и неприкрытой
ненависти на лице очень красивой женщины. Первый день в городе и уже успела
кому-то насолить? Вряд ли.