Изящная фигурка
молодой девушки, только-только вошедшей в женскую пору.
Я
подняла руку, девушка в зеркале сделала тоже самое. В общем, если бы я не знала,
что это зеркало, подумала, что я смотрю на нарисованную картинку, потому как по
мне, слишком она была нереальна и воздушна. На вид лет 17–18. Может, меньше, но
из глаз девушки на меня смотрела опытная, умудренная жизнью женщина. И это
слегка прибавляло годков. Еще один минус, отметила я — актерский талант
отсутствует напрочь, проверено путем многочисленных театральных капустников в
школе и институте. Нужно срочно научиться прятать взгляд, слишком он уж
взрослый.
Пока
я говорила мало, смотрела в глаза другим и того меньше, и всё сквозь
полуопущенные веки. Но что будет дальше? Смотреть в пол лет десять? Да и где
она увидела царапинки? По мне, хоть сейчас на подиум… Трудно будет с такой
внешностью заставить относиться к себе серьезно. А что, в принципе, это мне
даже на руку — пусть все видят рафинированную наивную куколку, так что мои
будущие промахи и неудачи (в виду отсутствия знаний в этом мире) спишем на
блондинистую глупость.
Пока
я медитировала перед зеркалом, в комнату тихо просочилась служанка с ужином на
подносе, после нее на пару минут забежали мальчишки, чтобы страшным шепотом
поведать, что, оказывается, я-то на самом деле умерла. Я лежала мокрая,
холодная и не дышала, и сердце не билось — они слушали. А если бы все-таки не
очнулась, то завоевала бы титул пятой по счету девицы с разбитым сердцем,
которая сгинула в этом пруду.
«Прудик-то
пользуется не хилым спросом», — подумала я. Братья,
а их звали Диомирис и Эттаниель, рассказав жуткие новости, спешно ретировались.
Как оказалось им строго-настрого запретили даже приближаться к моим покоям.
— Эмма,
я не помню, что мне подарили на день рождения в прошлый раз родители? —
начала потихоньку прощупывать почву на предмет восстановления картины
воспоминаний некой Эльвиолы.
— Как
же милая, Зару тебе подарили, кобылку твою, в конюшне стоит. Я конечно говорила
льере Виолетте, что для девушки в 16 лет, лучшим подарком был бы бал в ее
честь, но к тому времени к тебе уже посватались несколько достойных бергов, и
твой отец сказал, что незачем тратить кучу золота на представление тебя ко
двору, если у тебя и так отбоя от женихов нет. Так что в твое 17-летие, в день
святой Мирты, ты уже будешь невестой. Ой, дорогая, прости меня, напомнила тебе
о женихе, дура старая.
Я
слабо отмахнулась, и сипло пропищала:
— Чего уж теперь, нянюшка, придется только смириться со
своей горькой судьбой как послушной дочери, все равно ничего не изменить уже.
Значит,
девчонке в зеркале 16. Я попыталась представить себя в глубоком детстве,
вспомнить любимую куклу Аллочку — ревность и зависть всех моих подружек в 7
лет, и о чудо — взгляд девушки потеплел и стал немного рассеяно-наивным. Вот
оно, спасение, пусть ненадолго, но хоть что-то. Я твердо приняла решение не
говорить о своей амнезии. Может, обойдется. Как я поняла, никому в замке, кроме
няни, до меня дела нет. Ко мне не пристанут с душещипательными разговорами
родители, и друзей, похоже, не наблюдается.