В отличие от остальных
участниц ей всё это сделали бесплатно, любовницы мэра в этом же салоне за своё
великолепие платили деньги, с хозяйкой салона другой вариант и не обсуждался,
она сразу высказала свои симпатии к учительнице, а не к «этим прошмандовкам».
Проведя небольшое
совещание, Васисуарий удалился считать барыши в кабинет директора Дома
культуры, дав команду начать ровно в 18-00 часов.
Зал потихоньку
набивался людьми. Кроме первого ряда, где должны были сидеть ответственные люди
- председатели разных обществ, какой-то известный в городе правозащитник,
директор фабрики ДСП, директор «Швейки», Армен и другие спонсоры, дальше сидели
приглашённые участниками шоу друзья и знакомые. Кучкой сидели деревенские из
Сосновки, выдвинув вперёд авторитетного деда Кузьмича и удерживая за руки
гармониста, который периодически пытался играть, а потом вообще заснул. На
другом ряду, тоже кучкой, сидели «физкультурники», лузгая семечки и затравленно
озираясь на соседний ряд, где сидели представители закона в форме и с жёнами. Небольшая
толпа бабулек, приглашённых мамой
Володи, возмущённо согнала со своих мест деревенскую молодёжь, которая вообще
неизвестно как просочилась в зал без билетов. После проверки билетов молодёжь в
итоге выгнали на улицу. Постоянно мелькала Наливка с неизменным пакетом и плохо
заретушированным синяком под глазом. Они с Митричем курсировали со своего ряда
к деревенским, и обратно. Там что-то булькало, переливалось, хотя всех на входе
проверили на наличие алкоголя, но деревенские «фокусники», если надо, могли
пронести мимо охраны и бочку с пивом, у них был большой опыт деревенских
дискотек. В проходе теснились участники известного в городе и за его пределами
народного ансамбля «Коноплянка», все в народных костюмах и со своим
гармонистом. Руководитель ансамбля бегал за Васисуарием с просьбой выпустить их
на сцену «хотя бы в перерыве». На лесницах, в проходах сидели участники
шахматной секции с досками под мышками, дамочки из кружка макраме и плетения из
соломки, духовой оркестр, зачем-то с инструментами. Представители фотокружка,
пожилые дядьки с плёночными фотоаппаратами, фотографировали всех подряд для
истории, предлагая потом через неделю, когда всё проявят, выкупить у них свои
фотографии.
Без пятнадцати шесть
на сцену стали выносить аппаратуру группа «Сосулька». Спотыкаясь о лежащие
провода, тихо матерясь, втыкали штекеры проводов в разъёмы «комбиков». Всех
как-то пошатывало, публика, приняв это за волнение, стала хлопать, подбадривая
музыкантов. Но музыканты, после 12 «сисек» пива по «двадвадцатьпять», были
очень сосредоточены, и на овации внимания старались не обращать. Очкастый,
прыщавый клавишник изогнулся над своим инструментом вопросительным знаком,
пробегал длинными пальцами по накладкам, повторяя одному ему слышимую мелодию.
Басист, сосредоточенно крутил колки баса, пытаясь подстроиться на слух. Гитарист
подошёл к нему и, стоя спиной к публике, что-то пытался втолковать. Барабанщик
беззвучно стучал по своим тугим, резиновым, электронным барабанам. Покачиваясь
и не твёрдо стоя на ногах, на сцену вышел
маленький, толстый Гера, в трико
и майке в розово-белую полоску. Всклокоченные кучерявые чёрные волосы и
хохляцкие усы на толстом лице должны были напоминать небезызвестного Фредди
Меркьюри, но со стороны он напоминал пьяного клоуна-тяжелоатлета из
провинциального цирка. Звукорежиссёр вынес на сцену 3 микрофона на стойках,
один поставил перед клавишником, второй перед басистом, третий перед Герой.
Гера хотел что-то сказать, наверное, что-то ободряющее, пожелать благ всем присутствующим,
как он это делал в ресторане, но тут неожиданно грянула музыка. Клавишник
забарабанил по клавишам, встряхнув засаленными паклями, и победно посмотрел в
зал. Гера схватил микрофон и открыл рот в ожидании момента, когда надо
вступить, но всё равно опоздал, пьяный мозг с опозданием дал команду языку
петь. Те, кто сидел на первом ряду, прекрасно слышали, что пение и голос Геры
сильно отличаются от первоисточника, две бутылки целительного коньяка произвели
обратное действие, даже закушанные, по всем правилам, лимоном.