Антон Тимофеевич
протирал очки. Ниночка суетливо стряхивала несуществующие крошки со стола.
– Думаю, вы и так всё знаете. Он стрелялся с любовником Ольги.
– Дуэль? – спросил Лаврухин.
– Какая дуэль! Он поехал поговорить с Ольгой. Что там произошло я не знаю.
Ляля… Елена Николаевна, жена моя, там была. Она не говорила. Я ревновал её. Мы
расстались. Но… Неважно. Что-то там произошло и погиб Юра и Игорь, сын Вадима.
Ольга попала в аварию. Ляля два месяца молчала. Вообще не говорила и не играла
в театре. А Вадим все возле неё вился. Вторую дочку Ольги я не мог… я не взял
над ней опеку. А Ляля взяла. Но Руслана же дочь любовника! Она предала меня,
сына!
«Боже мой, – подумал полковник, – он любит жену свою до сих пор».
– А Ольга? Она же осталась жива.
– Лучше бы она тоже погибла! – в сердцах бросил профессор.
– Почему она после восстановления не забрала детей?
Антон Тимофеевич пожал плечами.
– Это вы у неё спросите.
Нина Тимофеевна водила пальцем по
столу, рисуя замысловатые узоры.
– Суд признал, что она не может самостоятельно ухаживать за детьми по
причине болезни и отдалённого проживания, её лишили родительских прав, мы
оформили опекунство. Она не помнила ничего. Что с неё взять? – выдавил
профессор.
– Во сколько она приходила?
Брат с сестрой переглянулись, они не помнили время прихода Ольги.
– Она у вас что-нибудь пила? Ела?
– Вот ещё, угощать! – фыркнул Антон Тимофеевич.