Эрик пошаркал до дивана и плюхнулся на него.
«Однако», – подумал полковник и пропихнул носком ботинка предмет поглубже
под стойку и прошёл вслед за парнем в комнату.
– Дед Арины беспокоится, почему она не звонит домой. А им скоро лететь в
Грецию, – начал Лаврухин, пройдя в комнату.
– Я сам беспокоюсь.
В комнате со вчерашнего дня царил бедлам, крошки от чипсов, на столе
коробки с засохшими кусками пиццы, немытые стаканы с остатками какой-то
жидкости.
– Простите за беспорядок, я приболел. Завтра позвоню в клининговую компанию
чтобы убрали всё.
«Спасибо за подсказку. С самого утра надо проводить обыск. Почему я после
смерти немки не озаботился? Старею».
– Значит, Арины у вас нет? Расскажите, пожалуйста, в подробностях как
прошёл вчерашний день. Что вы делали. Важна каждая деталь.
Эрик с трудом вспоминал события вчерашнего дня.
– Утром приходили вы. Вечером мы поехали в клуб. «Я приходил в обед, – уточнил мысленно полковник. – Для кого-то утро, а у кого-то уже обед». – В каком клубе вы были с Ариной?– В «Манхеттене». Эрик явно был не в себе. Полковнику приходилось клещами вытаскивать из него слова. – До какого часа вы были в клубе? Что там делали?– Что можно делать в клубе? Пили, танцевали. – Во сколько вернулись? Вернулись вместе?– Вроде бы вместе. Не знаю во сколько, я на часы не смотрел. Я не помню. Утром проснулся, её нет. Я в клинику не смог пойти, отпросился. Весь день проспал. Вечером мне позвонил Антон Тимофеевич.