Отравили.
– Отравили? – удивился Вадим Васильевич.
– Вы могли бы её убить?
– Мог. Ещё как мог. Я запил, мне не справиться было с горем. Я вынашивал
план мести. Сколько раз я держал в руках пистолет и представлял, как держу её
на мушке, вижу растерянность, раскаяние, боль в её глазах и стреляю ей в лоб.
– Откуда оружие?
– А вы не знаете, – усмехнулся он. – Служебное.
– ПСС?
– ИЖ- 71, – усмехнулся Вадим.
– А стреляли с трофейного в тот май. Откуда оно. И где сейчас?
– Не знаю. Тогда много трофейного оружия по стране гуляло.
– И у вас был, – то ли спросил, толи утвердил полковник.
– Нет.
– Ничего с войны не прихватили?
– Нет! Вы хотите сказать, что это мой пистолет был? Может быть, это я
перестрелял парней? – стал заводиться Вадим.
«Больная тема… Понятно… Сын погиб» – посочувствовал мысленно полковник.
– Я предполагаю.
– Я не знаю, откуда там был пистолет, – твёрдо сказал Соколов. – Я не знаю,
где он. Оружие не нашли.
– Я знаю, – произнёс следователь. – Оружие у вас, у Красновой или у Ведьмы?
– Ищите, – развёл руками Соколов.
«У тебя точно не найдём», – разочарованно подумал полковник.
– Вы стреляли в Ольгу?
– Если бы я стрелял в Ольгу, она была бы уже там, – Вадим Васильевич
показал пальцем вверх. – Я не стреляю женщинам в спину.
– Почему не убили Ольгу потом, раз так хотелось?
– Далеко она была. Кто ж меня с оружием за границу пустит? Я даже Ведьму
просил помочь. Она уехала с Ольгой в Мюнхен.