Исправить можно всё, кроме смерти. Когда расстаёшься с человеком – больно,
плохо, трудно. Но с ним можно встретиться, поговорить, поругаться. Он жив. А если
любимые в одночасье уходят, уходят в никуда, их нигде нет, их нельзя увидеть,
поговорить, спросить, потрогать – это ад. Ты их недолюбил, недоговорил. И
ничего уже не можешь исправить. Остаётся память, которая ещё хуже, чем
забвение. Ты видишь их силуэт среди прохожих, они сидят в своём любимом кресле,
гремят на кухне посудой, тебе слышатся их голос. В душе поселяется радость на
доли секунды, а потом накрывает волной боли, ненависти, злости. Как вы думаете
– убил бы? Да! Три раза да. Я стрелял бы, пока не кончились патроны.
Вадим прикрыл рукой глаза и выпил ещё.
«Эка, как его разобрало. А ведь точно, убил бы. Именно так, до конца
расстреляв патроны», – подумал полковник. – Ведьма – это Наталья Цветкова. Надо
проверить. А может быть они в сговоре?»
– Вы Цветкову Наталью, когда видели?
– Кто это?
– Ведьма.
– Точно, – стукнул себя по лбу Соколов.
– Видел… на днях, в галерее. Она там с мужиком каким-то была, выставку
смотрела. Поздоровались, спросила: что, да как. Я сказал, что охраняю тут.
Спросила – с оружием. Я ответил: «Да, как положено». Про клуб спросила, про Руслану
поговорили. Про Арину. Ведьма опять в Мюнхен собирается. Ну вот так и
встретились.