– А жениху позвонить не пробовали?
– Пробовали. Не отвечает тоже.
– Сколько дней она не выходит на связь?
– Со вчерашнего дня, а ведь нам послезавтра лететь! – посетовала Нина
Тимофеевна.
– Девица взрослая, развлекается. Нагуляется, придёт. Нас Греция ждёт. Такое Арина не пропустит, –
сердито бросил Антон Тимофеевич.
Что-то царапнуло полковника острым коготком изнутри. Он демонстративно
посмотрел на часы.
– Ох! Вы разрешите мне выйти? Мне надо сделать звонок по работе.
– Пройдите в кухню, я покажу. Заодно и чайник поставлю, а то даже не
предложили мы вам ничего, – спохватилась Ниночка.
В большой кухне-столовой тоже стояла массивная мебель – сервант со стеклянными
дверцами, круглый стол в центре кухни, вокруг стулья, обитые кожей, возле окна
лёгкий на ножках диванчик с пепельницей на подлокотнике. Нина Тимофеевна
поставила греться чайник и вышла из кухни, прикрыв дверь. Лаврухин быстро
набрал телефон:
– Дуй в галерею, выясни, где Арина и в клинику к Эрику зайди. Когда они
последний раз были на работе. Проверь – не выезжали ли они из страны. Быстро!
Полковник вернулся в комнату. Ниночка и Антон Тимофеевич выглядели
озабоченными. Александр Анатольевич отказался от чая.
– Служба. Скажите, чем закончился визит Ольги?
– Ничем. Я попросил её уйти.
– Во сколько она ушла?
Хозяева задумались, недоуменно смотря друг на друга.
– Ах, – вспомнила Ниночка. – Я сказала ей адрес Ляли, а потом посмотрела на
часы и отправила её в театр. Значит это было где-то в шесть, шесть тридцать
вечера.
«Время, когда немка приняла яд. Зачем надо было спрашивать адрес, если он
был записан на салфетке, и она там была перед Малиновскими? Проверить адрес с
салфетки!»
Он протянул визитку. Антон Тимофеевич взял картонный прямоугольник.