Ляля, я же
тебе рассказывала про него.
«Рассказывала бабушке о дедушке, – пошутил Лаврухин. – Это муж твоей
бабушки!» – саркастически подумал Александр Анатольевич.
Елена Николаевна сидела очень прямо, еле заметный румянец окрасил её щёки,
губы слегка дрогнули то ли в улыбке, то ли в ухмылке. Елена Николаевна Краснова
не была дурой. Она была прекрасной актрисой. Она играла всю свою жизнь. Она
играла любящую бабушку, играла понимающую соседку, играла саму себя – приму
театра, играла непримиримую ненависть к некоторым людям, играла недалёкую
женщину и капризную клиентку. Она играла. Где была грань между игрой и
настоящим Ляля не могла сказать даже себе. Роли приросли к ней как вторая кожа.
Она не умела по-другому. Она строгим критиком смотрела на себя со стороны и
корректировала роль по ходу пьесы. Это она умела делать прекрасно.
Елена Николаевна подняла глаза и посмотрела прямым твёрдым взглядом в глаза
Лаврухину. Александр Анатольевич тоже был мудр и опытен. Его светло-карие глаза
усмехались светлым глазам Елены Николаевны. Дуэль длилась несколько минут.
«Не верю! – сказал бы Станиславский, – подумала Ляля. – Ты плохо сыграла.
Отвратительно, лживо, бездарно. Не так уж прост этот полковник. Театрал! –
усмехнулась Ляля. – Грубо и непрофессионально соврал. Но профессионально меня
раскусил».
Александр Анатольевич сосредоточился на Лане.
– Больше никого не знаете?
Девушка долго перебирала оставшиеся фотографии, помотала головой и вернула
их следователю.
– Разве что вот эта девушка мне кого-то напоминает, но я не могу вспомнить,
где я её видела, – она показала на фотографию Арины.
«В зеркале ты её видела», – усмехнулся в усы Лаврухин.
Елена Николаевна, посмотрев на фото, напряглась.