Прозвенел звонок, он бросился в
прихожую, надеясь, что вернулась Лана. На пороге стояла Ляля.
– Пьёшь? Лана у тебя?
– Ушла.
– Куда?
– Не сказала. У неё боевой настрой.
– Я уже услышала сегодня от неё
обвинения в свой адрес, – произнесла Ляля.
Она упёрла ему в грудь палец с
красивым маникюром:
– Если ты думаешь, что я снова буду
тебя вытаскивать, ты ошибаешься. Я устала!
Ляля стукнула его по груди кулачком
и ушла.
Лана вышла из парадной, позвонила
Антону Тимофеевичу.
– Антон Тимофеевич, это Руслана.
Можно мне к вам приехать?
– Конечно, – профессор назвал адрес.
Лана ехала на трамвае, бездумно
глядя на проплывающие мимо дома. Ей казалось, что она едет по чужому городу.
Мимо проплывали дома, улицы, но Лана не узнавала их. Она не слышала внешних
звуков, в её голове метались мысли, глухо ударяясь друг о друга и рассыпаясь на
буквы. Она не знала, что скажет профессору. В голове была обидная пустота.
Возникшие вопросы стучали в черепную коробку, эхом рассыпались на буквы и
исчезали. Лана позвонила в домофон, тот сразу же разблокировал дверь, девушка
медленно поднялась по лестнице. Дверь в квартиру была открыта. На пороге стояла
Ляля.
После похорон Арины, Елена
Николаевна никак не могла поговорить с Русланой. Девушка отмалчивалась или запиралась
в комнате. На кладбище они все: профессор с Ниночкой, Ляля, Вадим и Лана,
стояли поодаль друг от друга, словно незнакомы. Даже смерть Арины не сблизила
их, а оттолкнула ещё дальше. Словно невидимый барьер стоял между ними. Они были
друг другу никто. Лана вытерла глаза и возненавидела всех. Она не понимала их.
Это они построили между собой китайскую стену, они разделили их, они перестали
общаться.