Но что или кто второй?
Смотритель
хмыкнул несколько презрительно, дескать: экий ты дубина, Платон Граневецкий,
все тебе разжевать надо.
— Там,
— указал вправо, — ваша девушка. Она спит. Можно сказать, что спит и видит сны.
Она проживает тысячи жизней, одну за одной. Рождается, растет в любящей семье, взрослеет,
влюбляется, выходит замуж, рожает своих детей, любит их, стареет, внуков воспитывает,
умирает, окруженная домашними. И снова рождается. Одна реинкарнация за другой.
Бесконечно. Она счастлива. А там, — рука качнулась влево, — ее партнер. Хороший
паренек. Мир Любеч, его звали. Мирко. Второй ретранстлятор. Женщина не может
быть одна. Нужен мужчина. Инь и ян. Чтобы сплести сеть любви и счастья, нужны
двое.
Кольнуло.
Даже не «ретранслятором», вот этим словечком — «звали». Глагол прошедшего
времени. Для него, для Мира Любеча все в прошлом, даже имя. И для Сонки.
Я
шагнул вперед.
... ... ...
—
Настройки очень тонкие, не стоит подходить ближе, — он попытался удержать меня.
Но я
сделал пару шагов. Сияние колыхнулось, стало прозрачнее. И я увидел внутри
светового кокона девичью фигурку. Обнаженное тело свернулось в самой удобной
человечьей позе — позе эмбриона.