Просто посидеть на камне, под
шум воды выбросить из головы все мысли — проветрить мозги.
Там
он меня и нашел.
—
Привет, — раздалось за плечом, и, обернувшись, я увидел Костю Шеина.
Хороший
костюм, дорогие модные туфли. Будто шагнул сюда прямо с Невского. Хотя,
примерно так и было. В руках у него был какой-то большой кофр, абсолютно не гармонировавший
с прикидом денди.
—
Наше вам с кисточкой, господин консьерж, — мне хотелось быть грубым, ну хотя бы
пренебрежительным: чего, мол, приперся, не звали тебя.
И
в то же время, где-то на периферии сознания сквозь злость остренько укололо
любопытством. Чего это он ко мне? Что ему надо? Ведь надо же что-то, не просто
в гости зашел.
—
Я тут подумал... — он бросил свой кофр наземь и уселся на него, — Сонку можно
вытащить.
Выбрал
местечко прямо передо мной, так чтобы иметь возможность смотреть мне в глаза. А
смотреть убедительно, убеждающе, он умел, этого не отнять. Я попытался
выглядеть равнодушным, типа: тебе надо, ты и вытаскивай, я-то тут при чем, мне
фиолетово. Пожал плечами, губы сложил презрительно-наплевательски:
—
Слушай ты, расчеловеченный прислужних этих, как их, — махнул рукой, — да не
важно кого, чего ты ко мне-то? Ты ж у нас всесильный открыватель порталов.
Открывай и вали спасать, вытаскивать. А я муравьишка мелконький, безмозглый,
мне ли тягаться с надчеловеками. Сейчас втянешь меня в свои игры бесовские, а
потом опять будешь мне мозги выжигать. Нет уж, хватит. Я к тебе не нанимался, в
кабалу не продавался, господин боярин. Сам-то что, боишься, что ли?
Шеин
потер ладонями щеки, будто грим стер. Лицо у него усталое, осунувшееся. Заработался,
видать, мой бывший приятель под крылом у начальства. Глаза мутные — ил со дна
поднялся, мусор всплыл — черные точки по серой радужке. Больные глаза,
виноватые, как у брошенной собаки.
—
Не боюсь. Не могу. Хотел бы, но... Я консьерж, я по эту сторону. Не могу туда
пройти.
Он
замолчал.